Бури ярости - Изабелла Халиди

— Я никуда не уйду, Катал, обещаю, — поклялась она ему.

Его губы завладели ее губами, скрепляя ее клятву карающим поцелуем.

— Ты никогда не избавишься от меня, маленькое чудовище, — пригрозил он, опуская ее на матрас и раздвигая ее бедра. — Даже после смерти я буду преследовать тебя.

Когда они занимались страстной любовью, их тела сливались воедино, Судьба ухмылялась, наблюдая за происходящим, молча выжидая своего часа, чтобы нанести удар. Потому что обещания предназначены для того, чтобы их нарушать, и Дуна не была исключением.

ГЛАВА

24

— Перестань, блядь, уже двигаться, я ни черта не вижу.

Дуна шлепнула темноволосого воина.

— Луна не за теми деревьями, Микелла, а у тебя над головой.

— Кто сказал, что я говорю о Луне?

— Разве ты не затащила меня сюда посреди ночи, чтобы посмотреть на небо?

Тут ее осенило.

— Конечно, нет. Чему я вообще удивляюсь?

— Да ладно тебе, не всем из нас так повезло, как тебе, что они могут согревать постель наследного принца.

Если бы только она знала.

— Значит, вместо этого ты собираешься преследовать этого человека и шпионить за ним издалека? Правда, Микелла, это низко, даже для тебя.

Они сидели, сгрудившись, на скамейке в уединенной части королевских садов, наблюдая за спаррингом Фаиза с группой воинов в его частной тренировочной яме.

Дуна должна была признать, что мужчина был очень хорошо сложен, его фигура была подтянутой, ни грамма жира на его высоком, крепком теле. Но еще более впечатляющим был его талант владения клинком.

Она всегда считала его одним из тех напыщенных членов королевской семьи, которые скорее потягивали вино, чем вспотели бы, и высокомерие, с которым он всегда держался, только подливало масла в огонь ее заблуждения.

Теперь, наблюдая за ним, Дуна поняла, что не могла ошибаться сильнее.

Прошло несколько часов с тех пор, как две женщины бесшумно пробрались в сад, и все это время наследник сражался без передышки, переключаясь с одного оружия на другое, его движения были плавными и безупречными. Мастер оружия.

Как Доран.

Вздохнув про себя, она позволила своим мыслям блуждать. Что сейчас делал ее партнер по тренировкам? Занимался ли он по-прежнему этим каждое утро, выплескивая свою боль и ярость в той комнате для спарринга? Задумывался ли он когда-нибудь, что с ней случилось, куда исчезла Дуна?

Она всегда сожалела, что не смогла попрощаться с этим мужчиной, потому что он, возможно, был ее единственным настоящим другом в Белом Дворце.

— Он хорош в постели? — Микелла продолжала болтать рядом с ней. — Держу пари, он знает, как пользоваться своим членом. Бьюсь об заклад, он размером с бревно. Бьюсь об заклад…

— Черт возьми, ты говоришь совсем как Петра. Как это возможно, что вы двое никогда не ладили?

Микелла пожала плечами, ее взгляд был прикован к мужчине, обливающемуся потом всего в двадцати футах от нее.

— У меня так и не было возможности познакомиться с ней поближе.

— О, верно, ты была слишком занята, выслеживая меня.

Взгляд Микеллы метнулся к ней, печаль окрасила ее черты.

— Мне жаль, Дуна, что так получилось.

Мгновение прошло в тишине, две женщины смотрели друг на друга, ни одна из них не осмеливалась затронуть тему, которая, как они обе знали, была единственной причиной их нынешнего положения.

— Это не твоя вина.

И это было не так. Микелла была еще одной тщательно расставленной пешкой в манипулятивных играх Мадира, невинным сторонним наблюдателем, которого втянула в себя его гротескная одержимость абсолютной властью и необходимостью контролировать все и вся в своей жизни. Включая Дуну.

— Если бы я знала, что он причинит тебе боль, я бы никогда…

— Я же сказала, все в порядке.

— Нет, пожалуйста. Мне нужно это сказать, — глубоко вздохнув, она начала: — Я знаю Мадира всю свою жизнь. Он и Йорк были для меня как два брата, как я тебе уже говорила. Я всегда знала Мадира как ревнивого и властного человека. У меня не было с этим проблем, потому что это просто означало, что он будет защищать то, что принадлежит ему, без колебаний. Я восхищалась им за его уровень лояльности, за его амбициозные наклонности. Он всегда стремился к большему, всегда подталкивал себя и окружающих его людей идти выше того, что они считали возможным. Вот почему наши воины уважают его и следуют за ним. Он безжалостен, требователен, без капли раскаяния. Он дает столько, сколько получает, без исключения. Но, Дуна, — она взглянула на нее, — он всегда был честным. Никогда прежде я не видела его настолько одержимым женщиной, как тобой. Абсолютное безумие, которое, казалось, охватывало его всякий раз, когда он не мог найти тебя или когда думал, что в твоей компании может быть другой мужчина. Это было ужасно.

— И все же ты решила последовать за ним.

Челюсть Дуны сжалась.

— Я так и сделала, потому что он ни разу не дал мне ни малейшего повода не делать этого. Я твердо верила, что он был травмирован потерей своей матери, что причина его необычного поведения по отношению к тебе была результатом именно этой травмы. Ты была единственной женщиной, которую он по-настоящему полюбил после смерти своей матери, Дуна. Когда ты ушла, это раздавило его.

Она вскочила со своего места.

— Я больше не собираюсь сидеть здесь и слушать всю эту чушь. Спокойной ночи.

— Подожди, пожалуйста! — Микелла схватила ее за руку, не давая сделать ни шага. — Я не закончила. Я не знаю, что он с тобой сделал, но что бы это ни было, мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Никто не заслуживает, чтобы с ним обращались как с никчемным куском дерьма. Я сожалею, что когда-либо была частью этого, и если бы я могла, я бы вернула все назад и исправила свои ошибки. Я бы не преследовала тебя, Дуна. Я бы позволила тебе убежать к своей свободе.

Ах, да, свобода. Эта ужасная вещь. Та, которую ожидали и предполагали, когда ты с криком появляешься на свет. Та, которую с таким же успехом можно было бы отнять в мгновение ока.

— Шебез, — донесся до них голос Фаиза, когда они молча стояли, уставившись друг на друга, — что ты здесь делаешь?

— Ваше высочество, — Микелла склонила голову, наконец снимая напряжение, — я попросила ее составить мне компанию для небольшого ночного наблюдения. Как вы можете себе представить, Кровавая Луна исключительно привлекательна и ставит меня в тупик.

— Да, действительно.

Насвистывая, к ним подошли двое его людей.

— Проследи, чтобы