Больше не кукла - Ольга Островская

− То есть… ты меня не отпустишь? – недоверчиво вскидываю брови.

Всё, что он говорит, всё, что происходит, вообще не укладывается в голове.

− Даже если я действительно слыш-ш-шу сейчас Женю, а не Хаману, это может измениться в любой момент. Она наконец-то проявила себя и показала, как легко может подчинить это тело, этот разум, − нажимает он пальцем на мою переносицу, – и все его ментальные способнос-с-сти.

− У меня нет никаких ментальных способностей, − шмыгаю носом.

− Ошибаеш-ш-шься. Хамане подвластно многое, но не ментальные энергии. Это твой личный дар, умноженный её силой. Ты очень с-с-сильна, Женя, поэтому она так за тебя цепляется. Но ты с-с-способна ей противостоять. Борись. Не позволяй ей брать верх. Продержись ещё два дня и мы избавим тебя от неё навсегда.

− А до этого? Вы будете держать меня взаперти? – с моих губ срывается истеричный смешок.

Но уже через секунду мне становится не до шуток. Потому что я понимаю − именно так они и поступят. Посадят под замок. И хорошо, если не в карцер.

− Нет. Нет, не делайте этого со мной, − во мне снова разгораются злость и отчаяние. Душу наполняет ядовитая горечь. – Не смейте, − почти шиплю я.

− Если ты действительно Женя, то со временем поймёш-ш-шь, − бесцветным голосом произносит Са-ард, мрачно наблюдая за мной.

Злость разгорается, превращаясь почти в ненависть. И желание причинить боль. Они же мне причиняют.

− Чёрта с два я пойму! Никогда не прощу вам этого! Слышите? Никогда, − внезапно я буквально бросаюсь на него, пытаясь пнуть. А когда он уворачивается, перехватывая меня одной рукой поперёк туловища, немыслимо выгибаюсь и вонзаюсь зубами в напряжённое мускулистое плечо.

− Прекрати, − встряхивает меня Са-ард. Так сильно, что я даже челюстями клацаю.

− А то что?! Сделаешь больно своей Женечке? – срывается с моих губ исполненное яда.

И это становится тем самым ушатом ледяной воды, который мгновенно приводит меня в себя. Повергая в ещё больший шок. Тело обмякает в стальной хватке на-агара.

− О боже, − всхлипываю. – Это не я. Не я. Не я. Прости.

Только теперь до моего сознания начинает в полной мере доходить, что слова Са-арда могут быть правдой. Что я действительно могла полностью потерять контроль над самой собой. И даже не заметить этого.

Мне постоянно казалось, что если Хамана себя проявит, это будет как какой-то голос в моей голове. Что я смогу заметить её, отделить от своей личности. А оказалось, что происходит всё совсем наоборот. Я будто сама становлюсь ею. Или она мною. Или мы одним целым.

И это чудовищно.

Она только что заставила меня озвереть и броситься в атаку. А я даже не ощутила, когда мои мысли стали уже не моими. Просто действовала.

Боже… тогда, получается, я сделала всё то, о чём Са-ард мне рассказал.

− Я действительно вас усыпила? – шепчу потерянно.

− Да, − вздыхает змей старший. Ставя меня на ноги и отстраняя от себя.

− И заставила Треша… о боже. Где он? Вы же с ним ничего не сделали за это? А те на-агары? Они сильно пострадали?

− С-с-сильно. Но будут жить. Треш-ш-ш тоже цел. Он реабилитировался, разбудив нас с Ш-ш-шоа, чтобы мы тебя остановили. И дал понять, что происходит. Он пока изолирован. Потом реш-ш-шим, что с ним делать, − даёт довольно исчерпывающий ответ Са-ард.

Даже удивительно, что он со мной откровенничает. А как же его привычка держать всё скрывать от меня? Куда подевалась паранойя старшего наследника Чёрных на-агаров? Или эти сведения не только для меня?

− Значит, прячете от меня маленького предателя? – растягивает мои губы чужая саркастическая ухмылка. – Ничего. И без него обойдусь.

22.3

− Действительно? – склоняет голову набок Са-ард. – И что ты теперь сделаешь?

− Скоро узнаете, − обещаю многозначительно. Ещё пытаясь сопротивляться, отслеживать, не думать, как она, не быть ею. Но моё сознание неумолимо растворяется, уступая место моей тёмной половине. Всё-таки становясь ею.

− Узнаем. Не сомневайся, − мрачно роняет змей старший. И кивком головы указывает на дверь. – Иди.

И я иду. Раскованно, виляя бёдрами, будто вышла на прогулку и меня ничего не сковывает. Всё равно ведь это всё временно. Очень скоро всё изменится.

Са-ард скользит следом. Возле двери он хватает меня за локоть, довольно ощутимо сжимая, чтобы не вырвалась. Какой бдительный. Мне пока что никуда не нужно. Сколько там дней он просил продержаться? Два? Я успею.

Выйдя из медицинского помещения, вижу, что теперь мы находимся в каком-то светлом коридоре. Кроме полос светильников и едва заметных очертаний нескольких дверей тут нет абсолютно ничего. Не за что зацепиться глазами. И вообще осязанием. Возможности моего нового тела пока что очень ограничены. Из-за этого всё пространство ощущается каким-то стерильным. Моей сущности это не нравится. Но придётся потерпеть.

− Мы на корабле? – спрашиваю заинтересовано.

Ответа, само собой, не получаю. Но я на это и не рассчитывала.

− Нет, не на корабле, − поджимаю задумчиво губы. – Всё ещё в твоём дворце, скорее всего. Это, наверное, какой-то специальный этаж, предназначенный для содержания ваших заключённых. Возможно, пленных, пойманных шпионов, преступников. М-м-м-м, какое замечательное место для вашей с Шоа истинной и единственной. Думаете, потом сможете вымолить наше прощение? Ах, да. Вы рассчитываете, что умасливать нужно будет только Женю. Вы реально верите, что сумеете очистить сознание вашей драгоценной малышки, не убив её при этом? Так я вам сразу скажу, что это невозможно. А знаете, почему? Потому что мы с ней теперь одно целое. Часть моей сущности соединилась с её разумом, сущностью, душой, информационно-энергетическим кодом, называйте это, как хотите. Переход через грань миров спаял нас. Мы неразделимы. Если хотите от меня избавиться, придётся убить вашу драгоценную. Сумеете это сделать? – смеюсь, начиная пританцовывать. Так бы и закружилассь.

Меня топит в тёмном наслаждении от одной лишь мысли, какие муки сейчас испытывает этот упрямый змей. Мне нравится резать его без ножа. Давить на самое больное место. Чужие страдания это так сладко. Если бы ещё кровью запить.

– О-о-о, как считаете, какой ответ её устроит? Думаете, она согласится? Ведь одно дело жертвовать собой добровольно, спасая родной мир и своих жалких любовничков. А другое дело смириться с тем, что они готовы тобой пожертвовать. Или не готовы? Служите