Очень странный факультет. Отбор - Ирина Дмитриевна Субач

Мишель усмехнулся:

– Признаться, я в восхищении, как чисто она сработала. Пока все были отвлечены на тебя, она разнесла камень динамитом. Представляешь, все это время у нее с собой была обыкновенная динамитная шашка из другого мира. Алатырь расколот надвое. И скорее всего, потерял либо снизил свои волшебные свойства. Так что о бесконечном омоложении правителей никакой и речи идти не может.

– А где она сама?

– Открыла портал и ушла. Даже записки не оставила. – Голос Лены звучал обиженно. – Впрочем, она и в самом деле помогла нам. Могла бы вообще не вмешиваться, и нас скормили бы источникам.

Я почему-то улыбнулась. Меня потеря Алатыря нисколько не расстроила, скорее наоборот. Если будет когда-нибудь возможность, я бы даже открытку с благодарностью Станиславе отправила… Вот только что-то подсказывало: больше эту рыжую лисицу я не увижу. А если и увижу, значит, плохая из нее шпионка.

– А что касается всего остального, – заговорил Мишель, – то все сложилось лучше некуда. Если Грант не против, то он может занять место почившего цесаревича. Никто не заметит подмены. Проблемы с памятью можно списать на старые причуды царя. Никто и не ожидает от него запоминания имен. Также у нас есть и идеальная победительница отбора, – старик показал на Лену. – Ты ведь жаждала реформ, улучшения жизни, вот твой шанс!

– Стоп! Он же ничего не знает о том, как править! – вытаращился Харлинг на Мишеля. – Местные вельможи, конечно, не блещут умом, но не до такой же степени. Старый царь обладал такой хваткой, что его, даже немощного, боялись до потери пульса. А Грант? Мишель, вы в своем уме? Его сместят, едва только нащупаю слабину.

– Поэтому я тоже останусь здесь, – спокойно ответил старик. – У каждого мудрого царя и царицы есть не менее мудрый десница. Я знаю тонкости обоих миров, мне хватит опыта помочь им, по крайней мере пока я жив, то многое успею.

– Ах ты, старый пройдоха… – прошептала я.

И уголки губ старика чуть заметно приподнялись.

Грант резко вскочил.

– Подождите! А если я против? Что значит «возьми и стань царем»? Так еще и женись! Я ее впервые вижу! – Он смерил Лену долгим оценивающим взглядом, мне показалось, даже немного удовлетворенным. – Так дела не делаются!

– Именно так они и делаются, – невозмутимо ответил Мишель. – Раньше женились, вообще только глядя на портрет, а у тебя полный визуальный осмотр. Не каждому такое предлагают.

Рядом запыхтела от возмущения уже Лена, но как-то нехотя, скорее ради приличия. Я заметила, как из-под ресниц она нет-нет, а поглядывает на Гранта, явно поддавшись магическому обаянию.

– Она единственная, кто может скрыть твою вторую ипостась, – вмешалась я. – Ты можешь вернуться в академию, но должен понимать. Для Стефаниуса ты останешься вечным заложником, дольше прогулок в другой мир на несколько дней тебя никто не отпустит из академии Таль. А в полнолуния ты будешь превращаться в птицу и кукарекать на весь лес, прячась и стыдясь этого.

– А я смогу сделать для тебя персональное небо, – подхватила мою мысль Лена. – Удобный союз.

Грант задумался. Что-что, а глупцом он никогда не был. Расчетливый хитрец, который даже в академии умудрялся приторговывать «плюшками» из другого мира. Я была уверена, что своего Грант не упустит, тем более когда перспектива была столь масштабной.

– Ладно, уговорили. Царем так царем. Что нужно делать, чтобы не спалиться?

Я усмехнулась… улыбнулся и Мишель, крайне удовлетворенный происходящим.

– Пока ничего. У нас есть пара часов в запасе, вот потом… Мы трое выйдем отсюда и скажем миру о твоем решении взять мою подопечную в жены. Для тех приближенных к царю, кто знал о свойствах источников, все будет выглядеть так, будто Нику, Харлинга и исчезнувшую Станиславу скормили мертвой воде во время обряда.

Я уставилась на брата-отца.

– Значит, мы уже не выйдем отсюда?

– Нет, и ты сама знаешь, что другого выхода нет. Но я обещал, что решу твою проблему с императором Сириусом. И теперь это решение появилось. На твоей стороне теперь целое Вельшийское царство, осталось только провести переговоры. Мы простим ему похищение наследника и закроем глаза на махинации с переселенцами, а он отпустит тебя! Уверен, Сириус внемлет аргументам и примет такие «незначительные для него» условия. Ты сможешь вернуться в наше имение и принять наследство. Я замолвлю слово и за Харлинга. У него на материке также остался дом; если он захочет, мы включим требование вернуть наследство и ему.

– Не надо за меня решать, чего я хочу, – прервал планы Мишеля Виктор. – Со своими делами я разберусь сам.

– Я бы тоже предпочла не спешить. Если нам надо исчезнуть сейчас, мы исчезнем. Но прежде надо решить еще одно дело, я обещала подруге.

– Какое еще дело? – не понял Мишель. – И какой подруге? Этой рыжей шпионке?

– Нет, – буркнула я. – Но я слышала, тут где-то есть сокровищница с артефактами, наверняка здесь найдется тот, который мне нужен – блюдечко с молодильным яблоком. Мы испортили одно такое, наверняка есть еще.

В следующие полчаса мы с Леной рылись в королевской сокровищнице, которая и в самом деле оказалась недалеко. Буквально за соседним поворотом коридора. Похоже, старый царь предпочитал хранить все самое ценное недалеко, так что даже бежать не пришлось.

– Нашла! – воскликнула Лена, выуживая из-под гор золотых монет, россыпей камней и кубков огромное блюдо. В отличие от нашего, это было больше и с золотой каймой. – Только яблока нет!

– Яблоки были в вазе у камина, – припомнила я, хватая волшебную тарелку и бегом возвращаясь в каменный кабинет.

Лена, не успевая, следовала за мной, а я с грохотом опустила блюдо на каменный стол, крепко сжала яблоко и, пока все спешили ко мне, чтобы понять, зачем я все это затеяла, произнесла:

– Покажи мне Шерриллу. – прокатила яблочко по кромке, и оно, подхваченное неведомой силой, скользнуло по зеркальной глади блюдца.

Изображение подернулось дымкой, но та быстро рассеялась, высвечивая темные каменные своды темницы. Ни окон, ни дверей, лишь мрачная клетушка с наглухо закрытой дверью.

Узкая кровать у стены и крошечный стол, за которым сидел Стефаниус, надменно взирая на забившуюся в угол Шерри.

На ней не было красивого платья, лишь грязная ночнушка, которую, похоже, не давали сменить все то время, что ее никто не видел.

– Она в тюрьме? – не выдержал Грант. – Сказали же, что она на материке. Что ее отпустили.

– Больше верь в то, что нам говорили, – буркнула я. – Блюдце, о чем они говорят?

Яблочко крутанулось вокруг оси и побежало еще бодрее. Прорезался звук, и даже с хорошо отличимыми нотками эмоций. В этой модели