Очень странный факультет. Отбор - Ирина Дмитриевна Субач

Удивительно, но оказалось, что профессор Зелень все же была ни при чем и ничего о махинациях Стефаниуса и Седвига не знала.

А вот старушки Дора и Сидора оказались императорскими оперативниками, которые присматривали за обстановкой с самого начала.

Этих двоих пришлось насильно выгонять с острова. Впрочем, едва запахло жареным, они и сами сбежали. В этот раз никакие темпоральные поля не сдвигались, и они явно доложили обо всем, что происходило на острове, Сириусу.

Сбежал и профессор зельеварения.

Он воспользовался ситуацией и суетой и, будучи таким же пленником острова Таль, как и многие другие здесь, развил такую скорость, что и Флешу не снилась. Ушел буквально по воде в сторону материка.

Виктор даже останавливать не стал.

– Таль не должен быть тюрьмой, – изрек он. – Это школа и академия. А значит, каждый должен не только прийти сюда, но и уйти, если пожелает.

После этих слов многие преподаватели встали перед дилеммой – остаться или уйти. Большинство все же остались.

Та же Зелень. Животные были для нее всем, и она не смогла их бросить.

– Виктор! – еще раз выдернул меня из мыслей голос Мишеля. – Почему молчишь?! Или ты решил отпустить этих девиц в другой мир?

Харлинг вздохнул.

– Остров не тюрьма, – изрек он. – Я это уже говорил. Тем более это ненадолго. Три дня, пока идут переговоры. Это часть предсказания Шерри. Не нужно отступать от плана.

– А он у вас есть? – задал вопрос Мишель, и я тоже посмотрела на Виктора.

Все дело в том, что я тоже не знала ничего о том, что сказала Харлингу Шерри. И о каком плане шла речь?

Для себя мне было важно выполнить обещание для Инги, а вот для Харлинга стало важным спрятать меня и Шерри на те дни, когда на остров прибудет сам Сириус.

– План есть, – кивнул Харлинг. – Поэтому Ника переходит в другой мир этим вечером. Шерри с ней. Они вернутся, едва Сириус отбудет с острова. Если все пройдет удачно, встретим их через три дня у перехода под академией.

– Если что, у нас есть резервный способ переместиться, – напомнила я. – Неприятный, но мне уже не привыкать.

Мишель сузил глаза.

– Надеюсь, ты не думаешь, что эти игры со смертью безлимитные? Я пример того, что эти шутки с природой рано или поздно приводят к тому, что всё вернется на свои круги.

Я посмотрела на старика Мишеля. На отца, которого у меня не было и который вдруг появился.

Даже сейчас он проявлял заботу и просто не мог допустить того, что не контролировал.

И все же сдался.

– Хорошо, – бывший ментор устало опустился в кресло, – но не заставляй старика волноваться слишком сильно. Помни, у меня теперь слабое сердце, а источника с живой водой и мощного лекаря больше нет.

Я едва заметно улыбнулась.

– Ника, а теперь, если можно, – неожиданно произнес Харлинг, – я бы попросил тебя выйти. Мне нужно поговорить с твоим отцом наедине.

Я обиженно фыркнула, но все же послушалась.

Наверняка речь шла о каких-то политических интригах. Мне и в самом деле не следовало во все это лезть. Нельзя быть затычкой в каждой бутылке.

Хватит, наприключалась уже.

Все мои мысли за последний месяц были только о том, что, когда все закончится, я поеду в имение Станислава. Хотелось застать деда в добром здравии, поблагодарить за все.

Но путь в имение пока был закрыт, а вопрос наследства еще не решен.

Все зависело от переговоров Мишеля и Сириуса.

Поэтому я пошла к Шерри. Если кто-то и знал о будущем все, так это она.

Девушку застала в ее старой комнате. Ее соседки внутри не было, поэтому после просьбы о разрешении войти я смело шагнула внутрь.

– Ты как? – спросила я, закрывая за собой двери. – На занятия так и не ходишь?

Брюнетка лежала на кровати ко мне спиной и лицом к стене.

С тех пор как мы ее освободили, она так окончательно и не пришла в себя. Для нее ушла в прошлое эпоха ярких эффектных платьев, броского макияжа, и вообще, заточение словно высосало у нее любовь к жизни.

– Какой смысл ходить туда, где знаешь и так обо всем, что произойдет?

– Так уж и обо всем?

– Во множестве вариантов, – все еще не оборачиваясь, ответила Шерри.

– Звучит очень неоптимистично, – заметила я, ломая голову, как же хоть немного расшевелить Шерри.

– Как раз в будущем много оптимистичного, – не согласилась она. – Но скучного. Я даже знаю, о чем ты сейчас скажешь.

– Не может быть, – воскликнула я.

–  Не может быть , – одновременно мне вторила Шерри.

– Как ты это делаешь? Брось, это шутка? И что, никак не обмануть этот твой дар?

–  Как ты это делаешь? Брось, это шутка? И что, никак не обмануть этот твой дар?

– М-да… – протянула я, когда поняла, насколько сильно развился дар Шерриллы. – Пожалуй, это самое хреновое, что может быть в жизни.

– Согласна, – ответила девушка не оборачиваясь. – Разве что варианты могут быть разными. В них есть хотя бы небольшая интрига и надежда.

– И на что надеешься ты?

– На амулет, лишающий магии, – тихо ответила она. – Он моя единственная надежда не жить в этом кошмаре. Видеть будущее – это проклятье.

– Но ведь тогда ты лишишься и остальной силы? – Я с грустью подумала о том, что, сложись иначе, у Шерри можно было бы забрать ее элементаля, как это делали вельшийцы, но когда Алатырь-камень оказался расколот, все свойства зимнего сада и артефактов в нем также либо исчезли, либо потеряли большую часть силы.

– Столько людей живет без магии, – пожала плечами она, только лопатки шелохнулись. – Хватит, наелась чудесами. Поживу без нее.

– Может, повернешься хотя бы лицом ко мне, – не выдержала и попросила я. – Если ты все видишь на будущее, то, значит, знаешь, что вечером мы перейдем в другой мир. А дальше к твоей сестре. Она скучает!

Инга неохотно зашевелилась и все же перевернулась.

На лице под глазами залегли глубокие круги, губы отливали синевой, а кожа светилась зеленью, как у утопленницы.

В гроб краше кладут.

– Нет, так дело не пойдет, – буркнула я, подлетая к столику, который, скорее всего, принадлежал соседке, потому что был завален косметикой. – К Инге я тебя в таком виде не поведу. Нужно причесаться, прилично одеться, а то ощущение, будто тебя тут пытали…

Я трещала на автомате и осеклась на последнем слове, потому что Стефаниус и в самом деле пытал Шерри, выбивая из нее предсказания. Плоды это дало, дар развился настолько, что теперь ей жить не хотелось.

Но Шерри от моей оплошности почему-то