Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

Я закашлялась. Платежеспособные тимуровцы проигнорировали заманчивое предложение старости, сгорающей от страсти, уверенно идя вперед. Точнее я шла быстрее, таща за собой Феникса.

— Шлюха! — заорала раздосадованная бабка. — Ишь, как вырядилась!

Из всех щелей выползали жрицы любви, вызывающие разную степень отвращения — от «со следами было красоты» до желания взять палку и заорать: «не подходи ко мне, чудовище!». Цеплялись дамы не только за руки Феникса, но и за мои, в надежде что мои «розовые очки» позволяют мне взглянуть на мир иначе. Каша норовила покинуть меня, но я мужественно ее придерживала. Пришлось ускорить шаг, чтобы уйти от греха подальше. И чем дальше, тем лучше. Одна из девушек показалась мне смутно знакомой. По-моему, я видела ее на аукционе…

Из подворотни внезапно выскочил какой-то мужик, напугав меня своим неожиданным появлением.

— Я потерял руку в круге! — заорал оборванец, демонстрируя пустой рукав и протягивая уцелевшую руку в качестве образца, оглядываясь куда-то назад.

— Извините, не находили, — спокойно ответил Феникс, поднося пламя к лицу прилипалы. Тот попятился, делая кому-то невидимому странный знак.

Когда мы подошли к роскошному дому, откуда слышалась музыка и голоса, мне стало не по себе. Если у Золушки остались силы отплясывать на балу, значит, ее не так сильно эксплуатировали. После четырех лет работы без отпуска у меня появилась мечта, чтобы меня похитили, взяли в заложники, отобрали телефон, приковали наручником к кровати и ушли, закрыв за собой дверь на ключ. Дальше я сама разберусь, что мне делать. И при этом в страшном сне мне будет сниться, что кто-то предложил за меня выкуп или поспешил мне на помощь раньше, чем я успею выспаться.

Феникс остановился.

— Итак, Рыжик. Сверим взгляды на жизнь. Правила такие. Мы пьем из одного бокала, который предварительно продегустирует специальный человек. Попробуй хоть что-то съесть или выпить! Я тебя прикончу на месте. Ты меня поняла? В уголок не забиваться, ни с кем не уединяться, постоянно быть перед моими глазами, а лучше рядом. Что бы тебе ни сулили, что бы ни обещали, чем бы ни соблазняли, не ведись, — произнес он, глядя мне в глаза. — Давай, вавилонская блудница, оставляй свои комплексы здесь.

— А почему вавилонская блудница? — удивилась я, вспоминая отрывочные сведения про Вавилонскую башню. Не знаю, как с религиозной точки зрения, но есть у меня подозрения, что на проекте как таковом решили сэкономить самым простым путем. Просто его не делая. Поэтому строительные материалы и финансирование внезапно закончились, а стройка тысячелетия была приостановлена на неопределенный срок. И пока прорабы, инженеры, строители и компания застройщиков не могли найти общий язык, объект решили «заморозить». Общий язык найти не удалось. Если так посудить, в каждом городе найдется своя вавилонская башня, огражденная забором из профнастила и украшенная надписью «Осторожно! Идет строительство!». Куда идет то самое строительство не уточняется, но у пайщиков есть подозрение, что псу под хвост.

— Рыжик, ку-ку! Я здесь! — перед моим носом пощелкали пальцами, выводя меня из состояния задумчивости. — Пойдем.

— Что-то мне все это не нравится, — прошептала я, оглядываясь по сторонам. — Давай вернемся домой.

— Рыжик, держи меня за руку, — я почувствовала, как сплетаются наши пальцы.

— Ты думаешь, что я такая трусиха? Нет, ты ошибаешься! Я не боюсь! Я просто не хочу туда идти! — уперлась я.

— Я тебе сказал, Рыжик. Держи меня за руку. Хочешь, за обе сразу. Чтобы у меня не было соблазна подсократить численность гостей прямо с порога в качестве приветствия, — мою руку сжали и повели меня в сторону двери. — Ты следишь за мной. Я слежу за тобой. Законы здесь, может, и не действуют, но некоторые правила приличия, граничащие с самосохранением, работают.

Первое, что я увидела, как только мы вошли, так это толпу разодетых людей. Такое чувство, словно мы попали на благотворительный бал, созванный для помощи пострадавшим от произвола судьбы. Я не понимаю благотворительность, когда богатые и знаменитые организаторы собирают деньги с тех, кто не намного богаче потерпевших от очередной жизненной несправедливости, имея возможность решить эту проблему самостоятельно.

Толпа гостей развлекалась в меру своей испорченности и распущенности. Между ними мелькали красавицы легкого нрава с одинаковыми украшениями-ошейниками, откровенно приставая ко всем. Я посмотрела на свой наряд.

На секунду мне показалось, что даже местные девицы смотрят на меня, как старушки, с нескрываемым осуждением. Захмелевший хозяин выплыл к нам навстречу в сопровождении трезвой и суровой охраны, охая, ахая и благодаря нас за то, что мы почтили визитом его скромную обитель порока.

Чужие запахи, чужие лица, чужие голоса смешивались в крайне неприятное впечатление. Огромные блюда с роскошной едой едва успевали поставить на стол, как тут же на них налетала стая голодных гостей. Завидев нас, гости оживились. Я бы тоже оживилась при виде платья, которое держится на двух застежках и честном добром слове.

К Фениксу тут же сбежался целый гарем, восторженно описывая, что, несмотря на дисквалификацию, все равно любят его. И прямо сейчас, в темном углу, готовы это доказать. Все по очереди.

Я снова попыталась побороть внутреннюю кашу, тяжело выдыхая и глядя, с каким нездоровым аппетитом опустошается содержимое столов. Какой-то достаточно молодой и симпатичный мужчина с темными волосами пролил содержимое бокала на пол, глядя, как растекается красноватая лужа. Какая-то девица из местных достопримечательностей, встала на колени и стала слизывать напиток прямо с пола.

— Пойдем домой, — сглотнула я, цепляясь за Феникса и ища глазами выход.

— Общественному туалету на постоянную работу требуется уборщица, — усмехнулся он шепотом. — Владение языком обязательно.

Мне было совсем не смешно.

К нам подплыла немолодая, но активно молодящаяся мадам, на шее которой красовался огромный синяк.

— О! Кошка! Я просто в неописуемом восторге! Когда я увидела тебя впервые в круге, то сразу поняла, что у тебя большое будущее! А когда узнала, кто твой учитель, так сразу…

Ее оттеснил какой-то седой мужик, уверяя меня в том, что готов обеспечить на всю оставшуюся жизнь, если я… Дальше я не слушала. Выражение «оставшаяся жизнь» меня слегка насторожило. Неподалеку активно шел торг у капота какой-то светловолосой красавицы. Какой-то облезлый товарищ подошел к Фениксу со словами, что очень хотел бы, чтобы его сын был на него похож.

— Тогда это будет уже не твой сын, — усмехнулся Феникс, сжимая мою руку.

Мы переместились на диванчик.

— Садись мне на колени, — прошептал Феникс. — Сейчас будем прикидывать, кто в сборе… Так, одного вижу… Этот так себе… Этот меня не интересует… Этого прикончат не сегодня,