Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

не милый розовый оттенок, а мучительно-яркий красный от стыда и унижения. Она не смогла закончить фразу, но в этом и не было нужды.

— О-он касался тебя?

Ее взгляд метался по моему лицу, все тело дрожало от растерянности.

— Да. Я думала, что именно этого ты добиваешься.

Я уставился на нее, не веря своим ушам.

Я не мог совладать с яростью, накатывающей волной. Ничто не шло в сравнение с этим, ни предательства отца, повторявшиеся снова и снова, ни те времена, когда один за другим главари банд убивали моих людей. Эта злость прожигала мне кожу и рвалась наружу, готовая вспыхнуть огнем насилия.

Мой голос был тенью. Темной, горькой тенью.

— Я никогда не позволю, чтобы руки другого мужчины прикасались к тебе.

Ее глаза распахнулись так широко, что я всерьез испугался, будто они сейчас выскочат из орбит.

— Посмотри на все это… — я обвел взглядом холл и снова уставился на нее. Она знала, что я говорю обо всем, что сделал, чтобы помочь ей с того момента, как надел ей кольцо. — С какой стати я должен? — процедил я.

— Я… я не знаю, — прошептала она, едва дыша.

Ярость переполнила меня, и я больше не мог смотреть на ее широко распахнутые глаза и вздымающуюся грудь.

— Иди в постель.

— Когда я увижу тебя снова? — ее голос прозвучал слабо и тревожно.

Я стиснул зубы. Я не мог сказать ей правду, потому что сам не знал. Потому что сейчас дальше собственной ярости я ничего не видел.

— Скоро.

А потом я развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь так, что ее едва не сорвало с петель.

Глава 28

Серафина

После того как Виола молча помогла мне подлатать дверь так, чтобы она снова закрывалась и запиралась, я, игнорируя тревогу на ее лице, поднялась в свою комнату.

Я выскользнула из платья и осторожно сняла украшения, которые Андреас подарил мне перед ужином. Подняв взгляд, я поймала свое отражение в зеркале. Я выглядела уставшей и растерянной, и именно так я себя и чувствовала.

Этот вечер был настоящим испытанием. Сначала отвратительный губернатор гладил мое бедро под столом. Потом его столь же отвратительная жена оскорбила меня в туалете. Оба они заставили меня чувствовать себя дешевой и грязной. Ничтожной.

Я до сих пор не понимаю, как трактовать реакцию Андреаса, когда я рассказала ему о том, что произошло, и о том, что, как я думала, он хотел.

Ну, по крайней мере ясно, что он не отдаст меня как товар, и это уже утешает. Но ярость, которую он с трудом сдерживал, сбила меня с толку. Почему он был так зол? Наверняка Андреас может объяснить губернатору, что произошла ошибка, и, возможно, найдется другой способ, чтобы сделка оказалась для него выгодной. Они ведь взрослые мужчины, они смогут договориться.

Я смотрю, как мое лицо постепенно расслабляется в зеркале. Андреас разберется. Чем больше я его вижу, тем яснее понимаю, что он невероятно умен, он всегда знает, чего хочет, и знает, как этого добиться.

Я повторяю это себе снова и снова, пока умываюсь, забираюсь в кровать и медленно погружаюсь в сон.

Резкий, нетерпеливый стук в дверь моей спальни вырывает меня из сна. Я бросаю взгляд на часы — восемь утра. Должно быть, я спала очень крепко.

Раздается еще несколько ударов, теперь уже чаще и настойчивее.

— Синьора? Синьора, вы проснулись?

— Виола? — должно быть, я еще не до конца пришла в себя, потому что кто же еще это может быть?

— Можно войти? Ваша сестра звонит.

Поскольку мне до сих пор не позволили иметь собственный телефон, я разговариваю с членами семьи только через разные телефоны Виолы.

Я резко сажусь.

— Да, конечно, входи.

Виола торопливо входит в комнату и протягивает мне свой телефон.

— Кажется, это срочно.

Я беру трубку и подношу ее к уху.

— Алло?

— О, Сера, слава богу, с тобой все в порядке.

— Трилби? — я протираю глаза, все еще просыпаясь.

— Да, это я. Мне нужно было убедиться, что с тобой все хорошо.

— Почему должно быть иначе? — я нахмурилась.

— Где Андреас? — продолжает она, не обращая внимания на мой вопрос.

— Я не знаю. А что?

— Ты была с ним?

Я уставилась на Виолу, которая с тревогой наблюдала за мной.

— Когда?

— Конечно же вчера вечером.

— Да, мы ходили на деловой ужин с губернатором Грейсоном. А почему ты спрашиваешь?

— Боже мой, — прошептала она. — Ты была там, когда это случилось?

— Когда что случилось? — я снова посмотрела на Виолу.

— Сера, об этом все новости говорят…

У меня начинает заканчиваться терпение.

— Что все новости? Трилби, можешь, пожалуйста, говорить прямо? Я понятия не имею, о чем ты.

— Губернатор Грейсон мертв.

Я прикрыла рот рукой.

— Что? — выдохнула я сквозь пальцы. — Грейсон мертв? Как?

Виола приподняла руку и прижала ее к груди. Видимо, для нее это тоже было новостью.

— Его застрелили. Одна пуля прямо в лоб. Его жена нашла его истекающим кровью на их яхте ранним утром.

Мой голос сорвался и задрожал, пока я хватала воздух.

— Боже мой.

— Если Андреас вернется домой, можешь, пожалуйста, передать ему, что Кристиано должен с ним поговорить. Он не отвечает на звонки.

— Хорошо, — тихо говорю я, затем кладу трубку и включаю телевизор.

Голос ведущего звучит торжественно, камера приближается к яркой полицейской ленте. Я смотрю на кадры с яхтой, вокруг которой снуют криминалисты и агенты ФБР, и не могу поверить, что это та самая яхта, где я ужинала прошлым вечером.

— Он мертв, — шепчу я. — Губернатор Грейсон мертв.

Виола берет меня за руку.

— Думаешь, это как-то связано с тем, что Андреас вчера сорвал дверь с петель?

О. Боже. Мой. Одна часть меня уверена, что убийство Грейсона напрямую связано с яростью Андреаса вчера вечером, но другая часть категорически отказывается в это верить.

— Я не знаю.

Я отрываю взгляд от экрана и смотрю на телефон в руке.

— Я хочу позвонить мужу.

Виола проводит пальцем по экрану, нажимает на номер и кивает.

Что там говорила Трилби? Андреас не отвечает на звонки?

Он берет трубку уже после первого гудка.

— Виола. Как она?

Я делаю глубокий вдох.

— Это не Виола, это я.

Виола громко сглатывает, и я кладу успокаивающую руку ей на руку.

— Я заставила ее отдать мне телефон.

Он молчит, но я слышу его тяжелое дыхание в трубке.

— Мне нужно,