Мама в подарок - Арина Теплова

— Мамочка, ты уезжаешь? — вдруг раздался детский голосок от дверей.

Я обернулась. Мишель прошел в комнату, и бросился ко мне. Обхватил ручонками мою талию и прижался ко мне. Я обняла мальчика в ответ, чувствуя, как к горлу подступил ком.

— Франсуа сказал мне, что ты не моя мама, — пробубнил мальчик мне в живот. — Он ведь врет, мамочка?

После этих слов у меня на глазах выступили слезы. Я даже не представляла насколько я полюбила этого мальчика и разлука с ним будет жестоким испытанием. Но я решила все же сказать ему правду на прощание.

— Я не твоя мама, Мишель. Франсуа не врет. Твой батюшка попросил меня сыграть роль твоей матушки, чтобы ты поправился. Теперь ты здоров, и я больше не нужна.

— Нужна! Мне нужна! Не уезжай! — заявил малыш, словно не услышал моих слов о том, что я не его мать.

— Я хочу тебя обрадовать тебя, Мишель. Вернулась твоя настоящая матушка. Лаура. Она уезжала в другое королевство, но сейчас вернулась и будет с тобой.

— Другая мама? Но я не хочу другую! Где она? Я ее не видел.

— Увидишь, Мишель. А мне пора ехать.

— Нет! Не уезжай!

Он вцепился в меня и не желал отпускать. Мне так хотелось поцеловать его в светлую макушку, но я не могла позволить себе этого. Не хотела, чтобы Мишель помнил обо мне и страдал так же как я. У него была мать. Я была для него никто.

— Я должна. Так приказали твои родители. Пойми, Мишель, я не могу остаться. Прости… мне пора…

Мой голос сорвался от душивших меня слез. Я насильно оторвала от себя мальчика и, схватив саквояж, поспешила прочь из комнаты. И вслед услышала истеричный крик Мишеля:

— Я тебя ненавижу! Лучше бы ты никогда не приезжала к нам! Ненавижу!

Я только на миг остановилась, поджала губы. Поняла, что малыш слишком страдал теперь, оттого так зло говорил. Не оборачиваясь, я ринулась по коридору вперед, стараясь сдержаться и снова не заплакать.

...

Глава 53

Когда я спустилась с высокого парадного крыльца, то увидела герцога Филиппа. Он стоял у кареты, которая должна была доставить меня в Бретонь, и явно ожидал меня. Я медленно приблизилась к де Моранси, чувствуя, как у меня дрожат руки. Лучше бы он не выходил провожать меня, так было только хуже. Уже у кареты он протянул мне полный кошель с деньгами.

— Возьми, Дарёна, это тебе на первое время, — произнес глухо он.

— Я не возьму денег, ваше сиятельство, — тихо ответила я, опуская глаза, и затеребив меховую муфточку в руках. — Вы итак столько сделали для меня, подарили мне свободу и…

— Ты не взяла ни одной драгоценности, что я подарил тебе. Потому возьми хотя бы деньги. Чтобы не клянчить на безделушки и платья у барона. Позже я передам тебе еще.

— Не надо.

— Не упрямься, бери! — уже приказал он, почти втискивая кошель мне в руки. — Это меньшее что я могу сделать для тебя. Или ты думаешь жизнь моего сына ничего не стоит? Только благодаря тебе он жив и здоров.

— Эээ, ладно, — ответила я и, неуверенно взяла кошель из его рук. — Благодарю вас, ваше сиятельство.

В моей голове вдруг возникла одна дерзкая мысль. И деньги были как раз нужны для её осуществления.

— Филипп. Называй меня по имени, как и прежде, — велел он, нахмурившись.

— Нет. Сейчас это не допустимо.

— Это из-за Лауры?

— Да. Вашей жене это не понравится.

— А то что хочу я, не важно? — вспылил хрипло Филипп, и схватил меня за локоть. Навис надо мной, сверкая недовольно глазами. — Оттого что она воскресла из мертвых, мои чувства к тебе не изменились, Дарена. Я люблю тебя. И скоро мы снова будем вместе, обещаю тебе.

Он говорил с такой страстью в голосе, а его взор просто обжигал. Но я должна была забыть его и как можно быстрее, это было по совести и честно по отношению к Лауре. Какой бы она не была, но она была законной герцогиней, его женой и матерью Мишеля, и я не имела никакого права давать герцогу ложную надежду на то, что мы можем когда-то быть вместе.

— Прошу вас, не надо так говорить, — замотала я головой, вскинув на мужчину нервный взор. Он так и удерживал меня рядом, явно не желая отпускать. Я же, понимая, что наш разговор слишком затянулся, тихо взмолилась: — Мне надо ехать, Филипп…

— Хорошо, поезжай, — заявил он, отпуская мой локоть. Протянул ладонь, помогая мне взобраться в карету. — На днях я заеду к барону.

— Не надо, это будет нехорошо, — замотала я головой, несчастно смотря на него.

Он тут же взъярился и, вклинившись внутрь кареты, и сверкая на меня глазами, процедил:

— Ты что решила порвать со мной? Даже не смей думать о том! Твой отъезд — это временная мера, ясно тебе? Даже не сомневайся в том. Ты поняла меня, Дарёна?!

Только чтобы он уже оставил меня в покое, я медленно кивнула, опустила глаза. Слезы душили меня, а в горле стоял ком. Я жаждала поскорее уехать.

Последний раз мрачно окинув меня взглядом, Филипп захлопнул дверцу, и велел вознице трогать.

Пока мы ехали до Бретони я наплакалась вдоволь. Но едва показались первые домишки городка, я утерла слезы, и приняла окончательное решение, как строить свою жизнь дальше.

Отныне я была свободна, и у меня были деньги. Более с Филиппом меня ничего не связывало, я не имела права любить его и быть с ним вместе. Оттого я могла рассчитывать только на себя.

Я хотела стать независимой, и сама зарабатывать себе на жизнь, а не батрачить на очередного взбалмошного хозяина. Эта мечта, возникшая у меня так внезапно еще два часа назад, окрыляла меня сейчас и давала надежду. Надежду на новую прекрасную жизнь.

Более не желая терять времени, я громко постучала кулачком в крышку кареты. Экипаж тут же остановился. Возница спрыгнув с козел, распахнул дверцу и осведомился:

— Вы что-то хотели, мадемуазель?

— Оливье, ты знаешь галантерейную лавку месье Дедье на бульваре Сен-Марион?

— Ну… не совсем, — он почесал затылок. — Это неподалеку от городской Ратуши?

— Да. Поехали туда, я скажу тебе, где остановиться.

— Но господин герцог велел отвезти вас в дом барона, госпожа. Он меня выпорет, если я ослушаюсь его.

Поджав губы, я быстро полезла в кошель. Достала самую мелкую серебряную монету и протянула кучеру.

— Возьми, Оливье. Скажешь, что отвез меня к