Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– Господи! Я помню, что это твой первый раз, но говорил же: не дергай его.

Диану крупно затрясло – это было даже похоже на конвульсии. В голове у Джо мелькнула ужасная мысль, что с ней сейчас случится удар. Но Диана судорожно глотнула воздуха, и он понял, что она смеется.

– Если вы понимаете, о чем я, – задыхаясь, прошептала она и перекатилась на спину.

Насквозь мокрая, на грани истерики она лежала под серым зимним небом с крепко зажмуренными глазами.

Он никогда не видел ее такой: она не отдавала отчета своим действиям и вся растворилась в чувствах. Внутри у Джо что-то дрогнуло – впрочем, это было не столько ощущение, сколько дурное предчувствие: вот женщина, в которую он собирается влюбиться.

Они высадились на пристани у моста Магдалины. Джо попросил у выдать им одеяло, которое Диана накинула на плечи, как горностаевую мантию. Сквозь толпы туристов они двинулись обратно к Тринити-колледжу. Промокшая до нитки Диана дрожала, в ее волосах запутались речные водоросли. Пара, шагая мимо, посмеивалась себе под нос, а дети, сидевшие на стене колледжа Святого Иоанна, заметив Диану, вытаращили глаза и разинули рты. Джо бы на ее месте сгорал со стыда, но Диана шла словно по красной ковровой дорожке, с высоко поднятой головой, точно ее волосы украшали не мокрые водоросли, а бриллиантовая диадема. И он понял: она превратила ситуацию публичного унижения в спектакль и таким образом сделала ее внешним событием, а не внутренним переживанием. Ничего из происходящего не могло тронуть ее лично.

Диана повела его вверх по лестнице, они прошли мимо рисунка на соседней двери: казалось, теперь на ней молния, застывшая в момент удара по свихнувшемуся мирозданию. В комнате Джо вдруг увидел Диану совсем другими глазами: никакая не королева, а обыкновенная девушка в прилипшем к телу платье, девушка, на которую можно смотреть и которую можно трогать.

Диана схватила полотенце и направилась в душ.

– Никуда не уходи, – велела она хриплым и властным голосом, от которого у него по спине побежали мурашки.

Джо остался один, чувствуя себя сжатой до упора пружиной. Он пытался держаться спокойно, разглядывал комнату – пробковую доску со множеством рецензий на ее выступления, фотографии Сары Бернар, расставленные на каминной полке словно иконы. Все эти детали указывали на будущее Дианы, как стрелки, светящиеся неистовым желанием этого будущего достичь.

– Кажется, я поняла, чего мне не хватает, – услышал Джо за спиной.

Он повернулся. Она стояла перед ним в полотенце на голое тело, ключицы и обнаженные плечи казались целой поэмой без слов. Запах ее влажной кожи вытеснил прочь все остальные мысли Джо.

– Правда? – неожиданно хриплым голосом спросил он.

– Чтобы до конца понять твое стихотворение, мне нужно познать его изнутри. Прочувствовать то, что чувствовал ты. – Она подошла к нему ближе и обняла за шею. – Ты можешь показать мне это?

Диана говорила нерешительно, но лицо у нее было уверенное: она нисколько не сомневалась в том, к чему все идет. Его осенило: вся ситуация была ею срежиссирована, начиная с катания на лодке с падением в реку и до возвращения вместе сюда, к ней в комнату, – разыгрался тщательно продуманный спектакль с целью его соблазнить. Наверное, Джо должен был расстроиться из-за того, что им манипулировали, но он ощущал лишь веселое облегчение. Он так переживал, что стал пешкой в руках судьбы, действует по заранее написанному сценарию, а на самом деле все это время тихонько дергала за ниточки Диана, направляя его туда, куда требовалось ей. Джо ощутил себя желанным – об этом ему было сказано так откровенно и так уверенно, – и у него перехватило дух.

«На самом деле ей не очень-то нужен ты, – прошептал в мозгу предательский голосок. – Ей нужен поэт, который написал это стихотворение».

Но сейчас Диана обнимает не того поэта – ее пальцы скользят по шее Джо, и все «если», «может быть» или «должен» кажутся невероятно отвлеченными и далекими. Сейчас он здесь, с ней рядом, и пусть даже тот интересующий ее поэт на самом деле еще не существует, почему бы не притвориться им на какое-то время.

– Да, – сказал он, и губы их слились в поцелуе.

Глава двадцать первая

В День святого Валентина Джо проснулся в постели Дианы Дартнелл.

Точнее, одна половина его тела лежала на постели, а другая вне ее. Кровать у Дианы была односпальная, и во сне она раскинулась на ней по диагонали, предоставив Джо весьма сомнительную полоску на краю. Одна нога его оказалась на полу, а вторую свело от неудобного положения.

Сев, Джо разминал тело, пока боль в ноге не утихла. Он был совершенно голый, все мышцы болели, под ложечкой сосало от странного беспокойства. В остальном Джо чувствовал себя таким же, как всегда: ночь с музой не преобразила его, словно по волшебству, в совершенно другого человека. Он вспомнил холодные и горькие слова Изи: «Думаешь, если переспишь с женщиной не своего круга, то автоматом превратишься в того, которым всегда хотел стать?»

Под ложечкой засосало сильнее. Надо все рассказать Изи, он ведь стольким ей обязан. Из кармана валяющихся на полу джинсов он достал мобильник. Изи так и не ответила на сообщение, посланное им почти три недели назад. Он набрал еще одно:

О будущем можешь больше не беспокоиться.

Мы с Дианой вместе.

Отправив послание, Джо несколько минут смотрел на экран, ожидая ответа. Что она напишет? «Спасибо»? «Рада за тебя»? «Желаю успехов»? Каждый вариант казался нелепее предыдущего. Но вершиной абсурда выглядела мысль, что она не отреагирует никак, что их отношения закончились ссорой и чередой неотвеченных сообщений.

Когда стало ясно, что отвечать в ближайшее время она не собирается, Джо бросил мобильник и повернулся к Диане. Она спала с раскрытым ртом – непривычно было видеть ее такой расслабленной. У основания ее шеи он заметил пурпурный засос. Нахлынуло воспоминание: он приник губами к коже Дианы, до конца не понимая, настоящая ли это страсть или просто попытка ее изобразить. Но ей, кажется, понравилось.

Джо оделся, подошел к раковине, прополоскал рот, размазав пальцем по зубам немного пасты. Трудно представить, что Диана Дартнелл захочет целовать кого-то с несвежим утренним дыханием.

Он снова сел на кровать с твердым намерением смотреть на нее обожающими глазами, пока она не проснется.