Его искушение - Анна Миральд

— Все десять тестов, что она сделала, подтвердили беременность, — сообщает радостную новость Лена, но радоваться в полную силу не выходит.

— Она…. Она рада? — заставляю свое сердце биться в ожидании ответа.

— Я не знаю, Сергей Аркадиевич, — пожимает плечами. Мы не обсуждали. — Сегодня она собиралась пойти в женскую консультацию, чтобы встать на учет, — даже не подозревает, что своим ответом успокаивает меня.

— Лена, я хотел бы быть в курсе всего, что происходит с Ириной и нашим ребёнком. В ближайшие дни я сам с ней встречусь, но боюсь, что она не захочет идти на контакт. Я должен быть спокоен, что с ней и с ребёнком всё хорошо, — уговариваю ее стать моим агентом.

— Я ничего не обещаю, Сергей Аркадиевич, но, если я почувствую, что Ирине нужна помощь, я вам позвоню, — соглашается, но на своих условиях. Придется довольствоваться малым.

Закончив разговор с Леной, возвращаюсь к работе, на которой не получается сосредоточиться. Сложно сидеть на месте, когда ты телом и душой рвешься к женщине, которую любишь. Я должен быть рядом и поддерживать Ирину, но она не примет ни меня, ни мою помощь, и это сводит с ума.

В голове стоит образ маленькой девочки. Возможно, всего лишь игра воображения, но я хочу, чтобы у нас с Ириной родилась дочка. Раньше я думал, что из-за внутренней силы и жесткости могу быть отцом только для пацанов. А сейчас чувствую, что мог бы дать дочке необходимые нежность и любовь. Носил бы ее на руках, целовал в сопящий носик, рассказывал на ночь сказки, бинтовал разбитые коленки, целуя их…

После обеда Дмитрий возвращается с отчетом. Из базы данных клиники они извлекли результаты обследований Ирины. Судя по заключениям, показатели в пределах нормы. Вроде должен выдохнуть, а внутри все так же печет. Я должен ее увидеть, обсудить, что мы будем делать дальше. Я хочу принимать участие в жизни и воспитании своего ребёнка, при этом я не желаю воевать с его мамой.

Вечером еду домой, по дороге завожу в химчистку костюмы. После ухода Ирины я так и не нанял новую помощницу. Не хочу видеть в стенах своего дома постороннюю женщину. Клининговые компании справляются с уборкой, рестораны — с готовкой, химчистка — со стиркой и глажкой белья.

Почти доехав до дома, я разворачиваю машину и срываюсь обратно в город. Через два дня я отправляюсь в командировку минимум на неделю. Уезжая, я хочу быть спокоен, что с Ириной и нашим ребёнком всё хорошо.

Невозможно спрогнозировать, как пройдет разговор. Я обязан сделать так, чтобы Ирина не подвергалась стрессу. Ей нельзя волноваться. У ребёнка должна быть спокойная мама. Рано или поздно нам все равно придется контактировать, и моя обязанность — построить разговор так, чтобы в будущем мы могли спокойно общаться.

Въезжая в знакомый двор, бросаю взгляд на окна, в которых горит свет. На часах пятнадцать минут девятого, за окном темная, безлунная ночь и собачий холод. Вламываться без предупреждения опасаюсь, поэтому беру телефон и звоню. Ира долго не берет трубку, принимает вызов на шестом гудке.

— Алло, — тихим голосом, который дрожит то ли от страха, то ли от волнения.

— Здравствуй, Ирина. Я поднимусь? — спросив, слишком долго жду ответа. — Нам надо поговорить.

Тишину на том конце разгоняет негромкое, но взволнованное дыхание. Мне кажется, что я слышу, как стучит ее пульс. Пауза длится слишком долго, но я не спешу продолжить разговор, жду ее решения. Готов к тому, что меня пошлют.

— Хорошо. Поднимайся…

Глава 53

Сергей

«Поднимайся…»

Ощущение, что мне приоткрыли врата рая, но оставят у порога, так и не дав второго шанса…

Переставляя ноги по ступеням, я медленно поднимаюсь на нужный этаж. В голове столько мыслей, но ни одна из них не указывает на выход из сложившейся ситуации. Я, человек, не ведающий страха, опасаюсь увидеть приговор в глазах любимой женщины.

Дойдя до двери, замечаю, что она приоткрыта. В другой день я бы ее отругал за беспечность, заставил прослушать курс безопасности. У меня нет права отчитывать ее. Разговор и так предстоит непростой, наверное, не стоит усугублять его с порога, который я переступаю без приглашения.

— Ирина, — окрикивая, прохожу в квартиру, где каждый глоток воздуха наполнен горечью и отчаянием.

Я не чувствую в этих стенах радости и счастья. С прошлого моего посещения изменилась не только энергетика этой квартиры, но и обстановка. Ирина многое изменила.

Замечаю, как, отлепившись от стены, Ирина выходит из-за угла. Я не видел ее столько дней!.. Все такая же родная, манящая… и моя. Сердце последнее время часто сбоит, а при виде нее бьется с болью. Такая близкая и такая далекая. Прекрасная, как и прежде, только глаза потухшие. И кожа бледная. А ещё она похудела, что может плохо сказаться на беременности. Заставляю себя стоять на месте, когда так хочется подойти и обнять.

— Здравствуй, Ирина! — голос подводит, будто я долгое время не разговаривал. Она не выглядит враждебно настроенной, хотя и радушие не источает. — Не стоит держать двери открытыми, — не удержавшись, всё-таки делаю замечание.

— Зачем ты пришел, Сергей? — обнимая себя за плечи, будто ей холодно, спрашивает Ирина. Подсознательно отмечаю, что она не ответила ни на одну мою фразу.

— Будем разговаривать в коридоре? — прохожу следом за Ириной в гостиную, не дожидаясь словесного приглашения. — Нам обоим известно, почему я здесь, — присаживаюсь на край кресла напротив Иры, которая, кутаясь в плед, забирается с ногами на диван.

— Лена рассказала, — не спрашивает, утверждает. Меня убивает, что все это время она ни разу не посмотрела мне в глаза, будто боится. Боится увидеть в моем взгляде убийцу.

— Да, она, — подтверждаю.

Мне невыносимо хочется податься вперед, коснуться ее…

Заключить в объятия…

Прижать к себе…

Поцеловать….

Вспомнить, как вкусно она пахнет… как ее тело отзывается на ласки…

— Ты решила оставить ребёнка. Я собираюсь заботиться о вас, — ставя перед фактом, жду возражений. Ирина упряма и горда.

— Нам ничего не надо, — возражения не заставляют себя ждать. — Пока ничего не надо, — перефразирует она. — Врач предупредила, что чуть позже тебе нужно будет сдать анализы.

— С этим не будет проблем. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, если не считать легких головокружений и утреней тошноты, — ведет плечами. Пытается делать вид, что у неё всё хорошо, но я вижу, насколько она ранима и уязвима.

Сложно оставаться в стороне, когда потребность в защите и заботе разрывает изнутри.

— Ирина, когда ребёнок родится, я хочу принимать участие в его жизни, — возможно,