Два босса для матери-одиночки - Tommy Glub

— Нет, — я всхлипнула. Подняла руку, открыла дверь. Девушка зашла, закрыла за собой и за пару секунд оценила — что тут творится вокруг. И когда всё поняла, присела на колени передо мной и взяла мои руки в свои.

— Только не говори, что ты впервые забоялась и пойдёшь на аборт, — улыбнулась она. Немного напряжённо и сильно сжимая мои руки, но всё же. Я подняла тогда на неё глаза и всхлипнула:

— Но я не смогу. Это сложно. Невозможно даже. Мне нужно беречь Кирилла, а тут… Это. Ира, я же пила таблетку…

— Судя по всему, тебе попалась очень безответственный фармацевт. Или просроченный препарат.

— Ира, что мне делать? — севшим голосом шепчу я. — Это всё так невовремя, Ир…

— Решать тебе, солнце, — девушка завела мою прядь волос за ухо. — Но я помогу тебе в любом случае. Что бы ты не решила.

— А если это малыш Матвея? — стоило мне допустить эту мысль… И речи об аборте больше не было.

И мыслей тоже.

Конечно, скрывать своё состояние стало сложно уже на пятом месяце. Ко мне приезжали братья моих любимых и мой отец, и уже когда я встретила каждого из них на небольшим пузиком, они почти сразу все поняли без слов. Папа попросил сразу написать список витамин и всего необходимого, чтобы выслать мне машиной из города. Но привёз всё это Миша. Он принял тепло мои мысли о том, что это может быть ребёнок его брата.

В общем, в этот раз у меня стало ещё больше поддержки и помощи. И мне уже было легче.

…- Ох, Настенька, ты как всегда, на пробежке? — слышу около подъезда, где сейчас пахнет розами и липой, я остановилась, выпивая воды и немного переводя дыхание.

— Да, бабушка Маша, — улыбнулась я, — Надо ж как-то поддерживать форму после родов.

— Ой, да ладно, — смеется по-доброму бабуля и выпускает своего йорика погулять по травке напротив дома. — И так выглядишь так, что ни один мужик не может глаза отвести!

— Вы мне льстите, — хмыкнула. — Но спасибо, дорогая моя!

— Выноси Лёшку спать в тенёчек. Всё лучше, чем по которому разу вспоминать свои былые путешествия.

— Сегодня я работаю же, — улыбнулась. — Но Ниночка будет гулять.

— Ой, мужика тебе надо, — качает головой бабуля. — Чтобы и работал, и на руках носил, и деток любил.

— Где ж такого взять? — шучу я, быстро отпуская мысль о том, насколько мне сейчас противны все остальные мужчины.

— Да где-то ж ходят, живут, — усмехнулась бабушка Маша. — Жду твоего Лёшку, деточка. Он у тебя такой прелестный малыш, я не могу!

В квартире уже хлопочет Нина — молоденькая, двадцатилетняя девушка, которая сейчас помогает своей бабушке после операции. А заодно и мне, за небольшую плату, с малышом, когда мне это нужно. Причём оплачивает её услуги Миша. Когда я сказала, что не могу сидеть на шее у всех на свете, Миша решил договориться с Ниночкой и помочь семье таким образом с лечением бабушки. Операция была дороговата и теперь на лекарства нужны были деньги. Но теперь всё было хорошо.

Бабушка уже могла выходить и целыми днями общаться с бабушкой Машей, а Нина могла помогать мне с маленьким ребёнком.

— Кирилл, ты во сколько сегодня домой? — постучав, я залетаю в его комнату и вижу, что он собирает свой скейт и складывает защиту в рюкзак. Туда отправляется и полотенце.

— Не знаю. Мы хотели пойти на речку, а потом пойти покататься на стадионе.

— А обедать?

— А на обед я заскочу к маме Егора, она нас уже позвала на котлеты, — Кир уверенно отвечает, словно ему не одиннадцатый год, а восемнадцатый. После улыбается и интересуется: — А я тебе нужен?

— Нет, просто узнаю твои планы. Я закончу в пять и могу на ужин что-то испечь. Хочешь?

— Конечно, — сын подошёл и обнял меня. — Тогда я к шести буду заканчивать. Напишу как буду идти домой.

— Идём какао пить и развлекать рыжика.

Но сильно развлекать не выходит. Пока Кир попивает какао и общается с Ниной о предстоящем шестом классе, я кормлю малыша грудью, накинув на себя простыню. Малыш кушает уверенно и много, прикрывая голубые глазки и причмокивая. А когда заканчивает, я его передаю уже Нине, которая ещё пару минуток поносит его столбиком и после только станет делать все остальные дела — менять памперс, подмывать, переодевать.

А я бегу в душ, переодеваться и на работу.

Работала я сейчас в том же пансионе, как и многие в этом небольшом городке. Отчасти, я могла и вовсе не работать. Сказать отцу, чтобы содержал или поставить условия братьям своих любимых, чтобы они мне давали денег на жизнь. Но тогда я стала бы не хуже сестры. Папа говорил, что она с мамой до сих пор меня ни во что не ставит и буквально стали ненавидеть его за помощь мне. Хотя столько времени он то же самое делал для них.

Хотя, я всё же могу сказать, что в наших отношениях нет этого потребительства. Мне просто хорошо, когда он приезжает. Общается с Киром, очень уверенно и спокойно справляется с Лёшей. Он всегда хотел и сына, но ещё в молодости мама воспротивилась и сказала, что рожать больше не будет. С тех пор папа мечтает о сыне и нормальной семье.

И, откровенно говоря, она у него есть.

И даже есть сын.

В общем, чтобы не быть должной хотя бы за еду для себя и моих детей — я работала. А чтобы у Кира не выработался комплекс старшего брата, он сам мог выбрать когда мне помогать, а когда идти гулять. Но мой правильный ребёнок каждый вечер интересовался не против ли я, чтобы он пошёл гулять. Или какие у меня планы. Мой старший сын всегда уважал и меня, и, что немаловажно, самого себя. А потому был полноценным и вполне взрослым для своих лет.

Очень часто мы на выходных проводили время просто втроём. Сначала пока я была беременна, потом с Лёшкой в коляске.

В этот раз у меня не было поддержки в виде Ника. Но было много поддержки в виде трёх родственников и целой группы друзей, которые часто приезжали ко мне и разряжали одинаковые будни. Я бы хотела уехать с ними. Вернуться домой, в нашу с Киром и Лёшкой квартиру и…

Нет, жить как раньше точно не получится.

Потому я и остаюсь здесь. Чтобы мои дети были в безопасности,