Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

Булькающий кувшин развеселил Карла, наконец отпустившего меня на волю. Мио спокойно поставила сосуд, подняла и свернула одеяло, заодно нежно погладив кудрявую голову рыцаря.

– У меня было предчувствие, что вы узнаете правду о нем. Попаданки талантливо влипают в проблемы, но, мисс, если бы я опоздала на полчаса – вас бы покалечили.

– Мио, я ничего не понимаю, – я обреченно вздохнула, растирая онемевшее запястье. – Почему Карл – ребенок?

– Мы с ним одного поля ягода, – ответила она, улыбнувшись только глазами. Прекрасными, холодно-голубыми глазами, точь-в-точь как у лорда де Йонга.

Глава 30

Двадцать пять лет назад.

– Ваша светлость! Ваша светлость, очнитесь!

Сокольничий не знал, как обращаться с обморочными графинями. Когда выездные слуги разбежались, на ходу теряя ноги и руки, он проклял час великой охоты. Тяжелый топор дрожал в руках, и пальцы соскальзывали с окровавленного топорища, вынуждая поднимать оружие выше.

– Графиня, придите в себя! О Тьма, как же все так обернулось?

Пышнотелая графиня де Йонг лежала на спине, запрокинув синюшное лицо к мрачному безжизненному небу. Ее бросили горничные, едва из леса послышалось рычание и хруст ломаемых костей вперемешку с предсмертными визгами охотников. Сокольничий Нил мучительно сглатывал слюну с привкусом железа и внезапно осознал, что его давняя мечта исполнилась – он получил шанс услужить благородным как настоящий герой, прославиться и получить награду.

Только благородные были не те, и в награду ему достанется смерть.

– Тьма, пощади. Помилуй!

– А-а-а-а, – тоненько застонала молодая повариха, взятая с собой на охоту ради пропитания.

Питаться ею предстояло храцам, чьи красноватые глаза светились в темноте леса. Девчонка, еще не успевшая отъесть телеса на хлебной должности, зажимала рваный бок, безотчетно запихивая в себя внутренности, выпавшие при беге.

– Умри уже! – рявкнул сокольничий, страшно не желая опускать лезвие на голову обреченной поварихи. Милосердно, конечно, но до сих пор ему не приходилось обрывать жизни людей.

Большая свита лордов усеяла опушку леса, как смятые бумажки – ученический кабинет. Повсюду валялось тряпье – бархат, атлас, лен – и сквозь ткань мелькала смуглая кожа слуг и белые пальцы господ. Гробовщикам придется много трудиться, чтобы сложить человеческие детали воедино, не перепутав ноги егеря с ногами виконта.

По сапогам различат, решил сокольничий, отчаянно боясь думать о чудовищах, шныряющих среди деревьев. Мертвые гораздо безопаснее живых, поэтому мужчина держался поближе к сломанным, искусанным телам и подальше от мрачного леса. Кровь и выдранные куски мяса его уже не пугали, только в лица мертвым он старался не заглядывать – перекошенные от боли, изломанные ужасом черты вызывали головокружительную панику.

– Ваша светлость, – сокольничий безнадежно позвал графиню, боясь отвести взгляд от красных огоньков. – Очнитесь, прошу! Если вы живы, а не померли от испуга, дайте знать. Если нет, зачем я тут вообще стою?!

Этот вопрос мучил его которую минуту: зачем он прикрывает собой чужую женщину, будь она хоть трижды аристократка? Чужая аристократка, предельно честно напомнил он сам себе. Граф де Йонг вместе с супругой, выводком и друзьями изволил охотиться в чужом лесу, принадлежащем лорду Эшфорту. Маркграф долго отговаривал придурочного графа, рассказывая о Тьме и видоизмененных зверях, но тот и слышать не желал отказ, клянча у старого друга формальное разрешение на охоту.

Нил был единственным, кого старый маркграф отправил с чужаками. Лично просил пойти, разговаривал со слугой по-человечески и даже награду дал авансом, чтобы сокольничий согласился на возможную смерть. По возвращении обещал сделать его старшим сокольничим и подарить настоящую треуголку, шитую золотом, лишь бы Нил не бросил лорда Йонга в чаще.

Тогда казалось, что маркграф ценит Нила больше других. Сейчас в голове забрезжила здравая мысль, что его обманули, как ребенка.

– Где… – внезапно раздалось сзади. – Где его светлость?

– Графиня! – вскрикнул Нил, заставляя себя не оборачиваться.

Судорожно закашляв, графиня де Йонг жадно вдохнула вкусный лесной воздух, не испорченный запахом нечистот. Сокольничий приготовился к рыданиям и женским причитаниям, но графиня потянулась к охотничьему ножу и с протяжным выдохом распорола тесный корсет на пышной груди. Клинок выпал из слабых пальцев, оцарапав саму графиню, но та безжалостно вытерла кровь о дорогое платье, с трудом приподнявшись с красно-черной земли.

Ее свалило обмороком, когда из чащи выполз безногий загонщик, оставляя за собой тошнотворный кровавый след. Не от зрелища – от новости, что на отряд охотников напала стая храцев, и лорд де Йонг вместе с сыном исчезли под лавиной хищников. Загонщик тотчас испустил дух, будто полз с одной целью и благополучно умер, едва рассказав о судьбе охотников.

– Всех сожрали? – прошептала графиня, оглядев мутным взглядом человеческие тела. – Если пожрали их, почему мы с тобой целы?

– Вы что, ничего не помните? – нервно ухмыльнулся Нил, прислушиваясь к звукам в чаще.

Аристократка медленно откинула копну густых волос, поглядев на когтистые следы, усеявшие влажную землю вокруг ее платья. Животные долго бродили рядом с ее бессознательным телом, обедая слугами и подругами, взятыми на охоту из хвастливых соображений. Муж хотел первым забить саблезубого медведя, дабы впечатлить благородных подруг жены, что графиня ему молча прощала – у всех мужчин свои слабости.

Сейчас подруги таращились остекленевшими глазами в небо, еще целыми, нетронутыми стаей ворон. Если не забрать тела, до завтра от баронесс и виконтесс останутся одни кости в платьях.

– Его светлость… выжил? – с трудом сказала она, отведя взгляд от кузины. На разорванном горле последней висел золотой кулон, по поводу которого графиня некогда завидовала.

– Вряд ли, – признался сокольничий. – Больше из леса никто не показывался.

– Почему ты еще здесь?

– Выслужиться хотел, – фыркнул Нил, жалобно кривя губы.

Графиня де Йонг глубоко вздохнула, подобрав с земли чью-то атласную ленту и завязав ею волосы. Чтобы встать на ноги, пришлось перекатиться на живот и пару раз дернуться, как гусенице, внезапно отрастившей нескладные лапки. Память постепенно возвращалась.

Утром гостям из графства де Йонг раздали амулеты из прозрачного рдага – горного камня, похожего на хрустальное стекло. Простенькие бусины, мутноватые и некрасивые, вызвали смех у благородных лордов и леди – они верили, что лучшим амулетом от созданий Тьмы являются мушкеты. Сокольничий битый час доказывал