Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

Снова счет до десяти, на этот раз сумбурный, резкий, Тсера скакала по числам, пытаясь успокоить разум, продвинуть за кистью ступню, затем просунуть в оконный проем голову. Куски стекла оцарапали ребра, крошево застряло в ступне, но она не сдавалась. Шла через огненный плотный воздух, через незримую черту, защищающую семейство Прутяну от вампиров десятилетиями. Не позволяющую вернуться для мести.

А она возвращалась. Чтобы убить и спасти.

Происходящее казалось чем-то ненастоящим, пленкой, на которой заел заезженный, ничем не выделяющийся фильм ужасов, и он никак не хотел переключаться на что-то другое. Легкое и светлое.

Выходя из библиотеки, Тсера на ходу вытаскивала из ног крупные осколки, орошая свои следы алыми каплями. Чтобы шумно втянуть воздух трепещущими ноздрями и рвануть вперед, к приоткрытой комнате Эйш и узкой полоске света.

Никогда в своей жизни она так не боялась, никогда так не презирала и не желала убить…

Увиденное заставило покачнуться, судорожно цепляясь за стену напротив дверной щели. Ледяная глыба сорвалась вниз, пробила желудок и прибила ее к полу. В узкой щели она видела Эйш и Дечебала. Его темные волосы рассыпались по подушке, глаза были сонно прикрыты, кожу украшали капли пота и разводы крови. На нем была Эйш. Воздух вокруг пропитался запахом крови и секса. Плавно двигая бедрами, стригойка с тягучим стоном вскинула голову, отрываясь от шеи Дечебала, и Тсера увидела, как пульсирующими толчками заструилась кровь по шее брата. Господи, на нем не было живого места…

Ошалело облизываясь, Эйш выпрямилась, коготки скользнули по его груди, а затем ниже, к их переплетенным телам, к промокшим насквозь кровавым простыням из светлого шелка… Дечебал тихо застонал, и это отрезвило ее, Тсера бросилась внутрь.

Затрещала стена под ее пальцами, посыпалась штукатурка, когда Копош выдрала подсвечник и, в одно мгновение добравшись до кровати, наотмашь ударила Эйш по поворачивающемуся в ее сторону лицу. Ту сошвырнуло с Дечебала и проволокло по полу. В комнате раздался резкий нечеловеческий визг, заставляющий Дечебала открыть подрагивающие бледные веки.

Черт бы их всех драл… Слишком бледный, почти синюшный, Тсера слышала редкие слабые толчки его сердца и не знала, чем помочь. Он попытался прикрыться простыней, а она только зло всхлипнула, развернулась к вскакивающей с пола обнаженной стригойке.

– Я обещала, что убью тебя, если ты его тронешь! – Собственный крик перешел на высокие, режущие воздух ноты. Каждое слово вспарывало яростью.

Подсвечник согнуло от удара, и Тсера отшвырнула его на пол, широким шагом направляясь к Эйш. Та по-звериному пригнулась, расширились бездонные зрачки и, припадая на четвереньки, стригойка зашипела. С клыков стекала вязкая алая слюна, лицо прекратило напоминать человеческое. И Тсера ударила. Со всей ненавистью, на которую была сейчас способна, со всей болью от предательства той, кого она считала подругой, опорой.

Кулак выбил крошево из стены, затрещали собственные костяшки, рука полыхнула болью. А стригойка, легко ушедшая из-под атаки, ударила в спину, заставляя хрустеть позвоночник. Не будь в ней крови Больдо, Тсеру наверняка бы парализовало, она не сумела бы пережить. Она упала на пол плашмя, а затем, повинуясь инстинктам, перекатилась. На место, где она лежала, тут же брызнул дождь серебряного стекла – Эйш стянула с трельяжа зеркало и попыталась ударить ее.

– Маленькая гадкая сука, почему ты?! – Она не дала возможности подняться, ударила в живот ногой, заставляя скользить по полу, хватая ртом воздух. Дечебал что-то прохрипел, но Эйш не обернулась, приблизилась с такой скоростью, что в глазах поплыло. Опускаясь на корточки, схватила Тсеру за волосы и приложила об пол. Лопнула кожа на лбу, глаза залило кровью, а она продолжала зло верещать: – Я пошла с ним по своей воле, я простилась со всем, но ему нужна ты! Почему?! Почему?!

Еще один удар. Чего Эйш не ожидала, так это того, что Тсера не попытается сопротивляться, лишь едва заметно повернет голову, чтобы удар пришелся на подставленную вперед руку. Копош действовала быстро, как когда-то с Дечебалом, когда непозволительно конских размеров брат скручивал ее, заставляя извиняться за мелочи.

О, у нее была суровая школа выживания. Разница была лишь в том, что там ее попытки чаще всего заканчивались поражением – Дечебал всегда был настороже. А стригойка давилась слюной, тонула в своих эмоциях. И боя уже не ждала.

Резкий поворот на спину заставил вскрикнуть от боли – кожу головы там, где сжимала волосы Эйш, опалило. А затем крик перерос в яростный, когда, следуя за рукой стригойки, Тсера дернулась вверх, выбрасывая вперед локоть. Хрустнула приоткрытая челюсть Эйш, клыки пропороли кожу у губ, оставляя две огромных кровавых борозды.

Да, настоящая стригойка была сильнее обращающегося человека. Зато Тсере было что терять, она была отчаявшейся.

Хватка на голове тут же разжалась, и Тсера, пользуясь моментом, выскользнула за двери, бегом направляясь к ступеням на первый этаж. Вперед, вперед, быстрее, найти нож или крест, что угодно. Что-то, что позволит уничтожить стригойку, не подпустить ее к Дечебалу. Когда за спиной Тсера услышала разъяренный визг и быстрый топот, она почти заплакала от облегчения – Эйш бежала следом.

Она нагнала у поворота на кухню, сбила с ног боком, выбивая воздух из легких и не позволяя зацепиться за двери. Бывшая подруга никогда не была дурой – она прекрасно знала, зачем туда бежит Копош. Неловко тормозя, Эйш схватилась за дверную ручку, выдирая ее. Застонало возмущенное дерево, а вампирша уже обегала дубовый стол, поворачивая к ножам с безумным хохотом. И Тсера поняла: та с радостью ослушается Больдо. Будет медленно, с нежным напевом отрезать ее рыжеволосую голову от тела, пока ее жизнь не оборвется. Стригойка не видела в ней подругу, ей это было не нужно. Теперь Тсера стала для Эйш занозой в заднице. Больше, чем соперницей. А она никогда не проигрывала.

– Ты ему не нужна, ты просто подвернулась под руку! – Крик Тсеры заглушило очередное гневное верещание. Казалось, Эйш потеряла все человеческое, осталось дикое безумие, ненависть. И голод.

Копош не попыталась забежать на кухню следом, восстанавливая равновесие, она пронеслась на четвереньках еще пару длинных шагов и выровнялась, успела добраться до края коридора и последней двери до того, как Эйш выглянула из кухни. Хлопнула за спиною дверь, упал кованый старинный засов. Тсера оказалась в оранжерее.

В той самой, из которой лжец выл, скулил, поджидая наивных людей. Из которой они с братом вынесли на руках собственное проклятие.

Дверь под ее лопатками вздрагивала от резких ударов, пока взгляд Тсеры метался по стеклянному потолку и поросшим подмерзшим вьюнком стенам,