Охота на жену - Юлия Гетта

И кажется, я очень заблуждалась, когда думала, что буду всё ему прощать. Да никогда не смогу я смириться с таким отношением! Я же живой человек, у меня же есть чувства, ну как он может так со мной⁈

В горле образуется огромный колючий ком. Вызывая жгучую боль, не позволяя дышать.

Добравшись до отведённой мне спальни, закрываюсь изнутри на замок и съезжаю вниз спиной по двери. Горючие слезы текут по щекам.

Меня выворачивает наизнанку от отвращения к себе, к своей слабости, ко всей этой ситуации, в которой я оказалась. Что позволила так с собой обращаться. Допустила такое. Мне плохо настолько, что хочется выть. Так мерзко на душе, что невозможно терпеть. Хочется встать и выйти в окно. Только смысла нет, ведь всего лишь второй этаж. Разве что ноги себе переломаю, и то не факт…

Господи, надеюсь только, что я не забеременею после сегодняшнего незащищенного секса! Сергею как было на меня плевать, так и осталось. Или даже стало ещё хуже. Не удивлюсь, если и опасности мне никакой на самом деле не грозит. Может, это просто предлог, чтобы держать меня возле себя, как удобную секс-игрушку?

Надо принять экстренный контрацептив. Только я лучше умру, чем обращусь с какой-нибудь просьбой к Сычеву. И вообще с ним заговорю.

Идеально было бы просто собрать вещи и уехать, но охрана ведь ни за что не выпустит меня без его разрешения, я уже один раз пыталась…

Заставляю себя встать с пола и пойти в ванную. Нужно хотя бы вымыть из себя всё как следует. По крайней мере это я могу я сделать.

53. Разные понятия о любви

Удивительно, но после душа я ложусь в постель и сразу засыпаю как убитая. Наверное, мой организм устал от бесконечных стрессов, истощил все ресурсы и решил просто отключиться на время, отдохнуть.

Но под утро мне начинает сниться нехороший, беспокойный сон. Очень реальный. До такой степени, что когда я просыпаюсь, ещё долго не могу отдышаться и прийти в себя.

Откидываю одеяло, сажусь на постели, вся мокрая от пота. Провожу руками по лицу, убирая прилипшие ко лбу пряди волос. И с облегчением вздыхаю, осознавая, наконец, что всё это было всего лишь видением.

Падаю обратно спиной на подушку. Поворачиваю голову к окну. За ним едва занимается рассвет. Кажется, я слишком рано проснулась…

Закрываю глаза и спустя несколько минут уже не могу даже вспомнить, что именно мне снилось. Но неприятное ощущение так и застряло в груди. К нему добавляется воспоминание о вчерашней ссоре с Сергеем, и меня окончательно придавливает сверху неподъёмной тяжестью, как бетонной плитой.

Такое себе утро…

Долго лежу в постели, не понимая, для чего мне вставать. Что делать в этом доме? Перспектива новой встречи с его хозяином не вызывает у меня приятных эмоций. Скорее наоборот, я даже боюсь этого момента. Не знаю, как поведёт себя Сергей, но уверена, что он точно не станет извиняться. Скорее уж снова нагрубит или скажет очередную гадость, чем окончательно раздавит меня.

Но бесконечно лежать в кровати тоже невыносимо. Меня гнетёт эта ситуация, а значит, нужно её решать.

Собрав силу воли в кулак, встаю. Отодвигаю шторы и открываю настежь окно, впуская утреннюю свежесть в комнату. На улице сегодня такая чудесная погода. Даже не скажешь, что вчера был ливень с грозой. Солнышко светит, птицы поют. Лёгкий ветерок треплет ярко-зелёную листву на деревьях. Небо голубое-голубое, без единого облачка. Жизнь продолжается. Там. У кого-то. Наверняка в соседних коттеджах сейчас кто-то проснулся и радуется новому прекрасному дню. Любит, мечтает. К чему-то стремится. А я стою тут, как живой мертвец, и не могу отыскать в себе даже маленькую толику надежды на счастье. Кажется, что ничего хорошего в моей жизни уже никогда не будет. Одна только серая обыденность и неизбывная тоска…

Я в очередной раз убедилась, что у нас с Сычевым ничего не получится. Я должна поставить точку в этой истории. Пережить, переболеть и двигаться дальше. Или лечь и умереть, но остановить эти мучения раз и навсегда.

Умываюсь, привожу себя в порядок. Надеваю свой красивый брючный костюм. Уходить, так с музыкой.

Затем складываю в сумку свой небогатый гардероб и ставлю её на пол у двери комнаты.

Подхожу к зеркалу, встроенному в платяной шкаф, смотрю на себя. Глаза лихорадочно горят, губы ярко-красные, хоть я и не прикасалась к ним сегодня помадой. Наверное, сама не заметила, как искусала от невесёлых мыслей.

Сердце тревожно бьётся в груди. Страх от предстоящего разговора с Сычевым растёт с каждой секундой. Даже живот начинает болеть от волнения.

Не знаю, чего боюсь больше: того, что Сергей меня не выпустит, будет держать здесь силой, или наоборот, скажет «проваливай».

И то и другое меня добьёт. Но сама, по доброй воле, я здесь больше не останусь. Физически не могу больше находиться в этом доме. Рядом с ним.

Я всё ещё стою возле зеркала, собираясь с духом, когда дверь в спальню без стука распахивается, заставляя меня вздрогнуть, и на пороге появляется он. Мой мучитель. Сергей Сычев.

Выглядит безукоризненно, одет с иголочки. В брюках, тёмно-синей рубашке и приталенном пиджаке. Я вижу его в отражении зеркала, перевожу взгляд на себя и с болью подмечаю, какая же мы красивая пара.

Но Сергей в эту минуту явно думает о другом. Он опускает взгляд на мою собранную сумку, что стоит у двери, и я вижу, как недовольно сжимается его челюсть.

— Куда собралась? — спрашивает он тоном, который не предвещает мне ничего хорошего. И моё сердце падает в пятки. Какая же я, оказывается, трусиха.

Медленно разворачиваюсь и, храбрясь, смотрю в неласковые глаза своего мучителя.

— Я уезжаю, Серёжа, — произношу негромко. Беззлобно. Меня вдруг окутывает невыносимой горечью, и я уже не хочу говорить ему никаких колких слов на прощание. — Скажи своим охранникам, чтобы выпустили меня.

Вижу, как несколько раз прокатываются желваки на его скулах. Взгляд режет без ножа.

Сергей отрицательно качает головой, продолжая буравить меня тяжёлым взглядом.

— Ты ведь не собираешься держать меня здесь силой? Я не хочу больше тут оставаться.

— А чего так? Всё, прошла любовь? Быстро, — пренебрежительно выплёвывает он.

Я вспыхиваю от его насмешливого тона. Как он может так?

— Любовь — это взаимное чувство, —