Охота на жену - Юлия Гетта

— Не знаю, Сыч, — задумчиво трёт пятернёй щетину на подбородке Шам. — Он опасный сукин сын. Идти против него…

— Шамиль, блять. Ты сейчас серьёзно? — поражаюсь я. — Да это ты опасный сукин сын! Весь город ссыт от одного упоминания твоего имени. А кто такой Монгол? Козёл хитрожопый, который просто хорошо устроился. Тебе не надоело пресмыкаться перед ним?

— Слушай, а это правда, что ты с кентами того ушлого сутенёра завалил, о котором сейчас все говорят? — резко меняет тему Шамиль.

Я делаю покерфэйс.

— Да я в душе не ебу, что там за сутенёр.

— Да неужели? А говорят, что он кента вашего прикопал.

— Мало ли что говорят. Тебя это правда волнует?

— Да нет. Просто тебе по идее и без Монгола сейчас головняка должно хватать. А кто тебя на трассе изрешетить пытался, выяснил хоть?

— Выяснил. Вот, говорю тебе. Ты не веришь.

— Да ну нахуй, — недоверчиво смотрит на меня мой собеседник.

— Ты подумай над моим предложением, Шам. Я помогу чем смогу. И мне даже взамен ничего не нужно.

— Тебе, блять, и не нужно? — недоверчиво прищуривается Шамиль.

— Смотри. — Достаю из кармана телефон и показываю ему фотку, где Мот на фоне каких-то трущоб садится в чёрный «эскалейд» Монгола. С блатными номерами «001». У нас всего один такой в городе.

— Ну и чё? Кто это?

— Это кент мой. Один из тех, кому приписывают убийство сутенёра. Вообще по сути — никто. Какой-то мелочью последнее время промышлял, дела особо не шли. Так скажи, что общего у него могло быть с Монголом? И за что его два дня назад застрелили?

Шамиль озадаченно пялится в экран, морщит лоб, чешет подбородок.

— Ладно, я подумаю, Сыч, — выдаёт в конце концов.

— Подумай, — киваю я.

Еду домой, откинув голову на сиденье, закрыв глаза. Так хочется сесть в свою бодрую тачку, от которой теперь остался лишь металлолом, крепко сжать руль и дать по газам. Мой же бронированный джип ползёт по центральной улице, едва не продавливая асфальт своей тяжестью. Приходится соблюдать меры безопасности. Водитель, охрана с автоматами снаружи и внутри, всё по-взрослому. Мог ли я подумать, что когда-нибудь доживу до такого? Буду передвигаться по городу, как грёбаный мэр.

Нет, такая жизнь мне не по нраву, и даже бабки не нужны.

Хочу свободно ходить по улицам, не боясь получить пулю в спину.

Едем очень медленно. Как же это бесит.

— Надави на газ, — обращаюсь я к водителю. И тот слушается, но на перёкрестке загорается красный, и мы снова стоим.

Мне не терпится попасть домой. Там Мышка. Ждёт свои таблетки. Которые я забыл купить. Но заезжать в аптеку уже не хочется, хочется поскорее увидеть Таню. Не могу долго на неё злиться. Особенно, когда понимаю, что любой наш секс может стать последним. Я ещё не насытился. Хочу любить её… Снова без гондона, как вчера. Это нереальный кайф.

Но мы пока не планируем заводить детей…

А почему бы не запланировать?

Карим как-то говорил, что пока не обзавёлся спиногрызами, был только наполовину человеком. Что дети меняют людей в лучшую сторону… Странно, блять, моих предков я что-то не особо изменил. Если только в худшую сторону. Хотя, наверное, я был так себе ребёнок. Хреновый.

Как бы там ни было, я стану лучшим отцом, чем был мой. У моего ребёнка будет всё. А Таня станет лучшей матерью.

Если я доживу, конечно.

Меня гложет нихуевое чувство вины. За то, что я втянул Мышку в свои проблемы. Ради какой-то тупой прихоти. Бешусь от этого на ровном месте. Мне реально похуй на себя, но если с Таней что-нибудь случится… Я себе такого проёба никогда не прощу.

Блять, что за мысли беспонтовые. Её круглосуточно охраняют, ничего с ней не случится. А если меня всё-таки вальнут, то на Мышку всем уже будет похуй. Я попросил Карима, чтобы позаботился о ней в случае чего…

Спустя мучительных полчаса наконец я дома. Взбегаю по лестнице на второй этаж, вламываюсь в Мышкину спальню без стука. Но там её нет. И сумка до сих пор валяется у порога, только молния на ней расстёгнута.

Под рёбрами копошится какое-то стрёмное предчувствие. Хочу быстрее увидеть её.

Спускаюсь вниз, заглядываю на кухню, методично обхожу весь дом, но Тани нигде нет.

Набираю её номер — телефон отключен.

Медленно закипая, звоню на охранный пункт.

— Алло, сегодня кто-нибудь кроме меня покидал дом?

— Роман приезжал, увёз девушку, — невозмутимо сообщает начальник охраны.

— Как, блять, увёз?

— Сказал, вы распорядились.

— Он охуел, что ли? — опешиваю я. — А вы какого хрена мне не позвонили⁈

— Так он же ваша правая рука…

56. Не очень хорошие новости

В десятый раз набираю номер щегла, но тот по-прежнему не берёт трубку. У Тани телефон всё ещё отключён. Я уже всех обзвонил, кого можно и кого нельзя. Никто Рому не видел. Никто не знает, где он.

Меряю шагами Танину комнату. Уже вечер скоро.

Не понимаю нихрена, что происходит. Только чувствую — ничего хорошего. Затылок немеет от заползающих в башку трешовых предположений. Я не позволяю себе начать думать о них всерьёз. Всё ещё надеюсь на чудо. Что каким-то волшебным образом найдётся уважительная причина такому уебанскому поступку щегла. И мне не придётся сворачивать ему шею.

Без особой надежды делаю очередной дозвон, и вдруг вызов принимают.

— Алло, — доносится из динамика Ромкин голос, и меня едва не рвёт на части от поднимающегося из нутра бешенства, перемешанного с облегчением.

— Ты где, блять? — рычу я в трубку, с трудом сохраняя самообладание. — Где Таня?

— У меня не очень хорошие новости, Сыч.

— Что случилось?

— Танин ученик пострадал на пожаре, попал в больницу. Таня попросила меня отвезти её к нему. Я отвёз. А она сбежала.

У меня закипает мозг. Я что, сплю? Как вообще этот бред мог произойти?

Тру ладонью лицо, взъерошиваю волосы.

— У меня всего два вопроса, Рома. Первый: какого хрена ты повёз её туда, не спросив у меня разрешения и даже не поставив в известность? Но на него можешь пока не отвечать, это мы с тобой позже обсудим. Скажи мне лучше вот что. Ты, долбоёб, хотя бы осознаёшь, в какой опасности оказалась Таня по твоей сраной милости?

— Осознаю.

— Тогда ищи, блять, её, носом землю рой! — ору я в трубку. — Поднимай камеры, звони