Охота на жену - Юлия Гетта

Не понимаю, какого хрена меня так терзает смерть Мота. Ведь получил по заслугам. За что боролся, на то и напоролся. Да и друзьями мы никогда не были. Мне, по идее, плевать должно быть на него. Особенно сейчас, когда еду на собственную казнь. Но в башке всё звучит на повторе его нервный голос. Теперь осознаю, что с самого начала Мот был до усрачки напуган. Такой хороший актёр, или?..

Или его вынудили сдать нас с Саней. И духу не хватило мне в этом признаться. Но он намекал как мог. Такое ощущение, будто пытался невербально донести до меня правду. А я не особенно прислушивался.

Если бы я не был таким самоуверенным идиотом, возможно, Таня сейчас находилась бы в безопасности. И у меня не сводило бы живот от страха за неё.

Многие до ужаса боятся смерти. Считают её самым печальным исходом. А я совсем не боюсь. Потому что знаю — есть вещи пострашнее. По сравнению с которыми смерть — это кайф. Свои страхи я запрещаю себе даже мысленно прокручивать. Гоню от себя как можно дальше, продолжая давить на газ. До тех пор, пока равнодушный голос навигатора не сообщает мне: «Вы приехали».

Глушу двигатель, остановившись у обочины. Вокруг ничего нет. Просто трасса. Мимо пролетают автомобили. Справа — лесополоса, слева — поле. Закатное солнце слепит глаза. И я уже начинаю думать, что возможно, ошибся, забивая координаты в навигатор, от чего меня прошибает холодный пот, но тут вновь оживает мой телефон. Скрытый номер.

— Алло.

— Оставляешь трубу, часы и любые другие гаджеты в тачке. Выходишь и дальше идёшь вдоль дороги пешком. Тебя подберут.

Вызов обрывается.

Ну вот и всё.

Самое смешное, что я могу даже не добраться до Тани. Сразу уехать прямиком на тот свет. Но выбора у меня всё равно нет.

Вся надежда только на чудо. Зная паскудный характер Монгола, ему будет мало меня удавить. Почти уверен, что перед этим он захочет лично плюнуть мне в лицо и сказать, какое я ничтожество.

Шагаю вдоль дороги, как и было велено. Солнце уже село, дует прохладный ветер. Но мне нереально жарко. Рубашка под пиджаком вымокла от пота и противно липнет к спине.

Вскоре возле меня тормозит наглухо тонированный фургон. Дверь отъезжает в сторону, и я добровольно забираюсь в его чёрное нутро.

И почти сразу чувствую точный удар по затылку. После чего резко проваливаюсь в небытие.

59. Прости

Сначала голову заполняет пульсирующая боль. Потом в ушах нарастает шум, будто кто-то медленно выкручивает рычажок громкости на полную. Сквозь него до слуха доносятся какие-то звуки. Голоса. Смех. Мерзкий. Неприятный.

С трудом разлепляю глаза.

В первые мгновения не понимаю нихрена. Где нахожусь, что происходит. Дёргаюсь, но не могу пошевелиться. Что-то тонкое и острое врезается в запястья. Ногами тоже не могу двинуть. Меня связали? С трудом осмотревшись, понимаю, что так и есть. Я привязан к стулу. Но не верёвкой, чем-то другим. Чем-то вроде кабельных стяжек. Хотя, кажется, это они и есть.

Вокруг мрачная обстановка. Похоже на какой-то заброшенный полуразвалившийся дом. На дощатом полу валяются комья земли. Грязно-серые стены, покосившийся потолок такого же цвета. Полуистлевшая, очень старая мебель, покрытая паутиной. Небольшое окно, стекло в котором выбито. За ним занимается рассвет.

— Ну что, очнулся, спящий красавец? — слышу смутно знакомый каркающий голос.

В комнату входит Монгол. Его круглую и плоскую, как блин, рожу с двумя узкими щелями глаз трудно не узнать даже в полуобморочном состоянии.

Но память, наконец, возвращается ко мне. Цепочка последних событий восстанавливается, и я начинаю понимать, как оказался здесь.

Уже утро… Выходит, долго я был в отключке.

Сжимаю зубы, вспомнив о Тане. Где она, что с ней?

Вместе с Монголом в помещение входят три шкафа в камуфляже и с автоматами. Один из них несёт в руке раскладное охотничье кресло. И ставит напротив меня. Аккурат под жопу Монголу. Тот садится на него, как король. Сам в костюме и начищенных до блеска туфлях. Как на праздник нарядился, ублюдок. Ненавижу…

Последним в поле моего зрения попадает худенький очкарик. Тоже в костюме. И с чёрной папкой для бумаг в руках.

Лиц никто не скрывает. Хотя, впрочем, и так было понятно, что живым я отсюда не выйду.

Чувствую, как к горлу подступает бешенство от осознания собственной беспомощности. Но заставляю себя подавить эмоции.

— Где Таня? — хриплю я непослушным горлом. Связки будто налились свинцом.

— В машине снаружи, — со снисходительной улыбкой отвечает Монгол. Наслаждается победой, гнида. — Надо же, сколько живу на свете, а не перестаю удивляться. Оказывается, даже такому ушлому сукину сыну, как ты, не чужда сентиментальность.

Так и хочется проехаться ботинком по его лоснящейся роже.

— И чем же я тебе так насолил? — интересуюсь сквозь зубы.

— Да кто ты такой, чтобы мне солить? Мелкая вошь, которой в последнее время стало слишком много, — с презрением выдаёт ублюдок.

— Ну конечно, не зря же ты такую схему ради вши раскрутил, — усмехаюсь я. Несмотря на своё положение, ощутив вдруг превосходство. До меня дошло — а ведь гроза нашего города, хитрый и дальновидный Монгол, просто испугался. Зассал, что в один прекрасный день, когда Сумранова не станет, сферу его влияния быстро свернут. И сделает это кто-то вроде меня. — Да только зря старался. Один хрен твоё время уходит. Со мной или без меня очень скоро ты станешь никем.

— Ты не в том положении находишься, шакалёнок, чтобы зубы показывать! — осклабивается Монгол. — Я же с тебя шкуру живьём спущу. И с тёлки твоей тоже.

— Ты прав, извини, — тут же включаю я задний ход. — Отпусти девушку. Она здесь ни при чём.

— Отпущу, — на удивление легко соглашается ублюдок, расслабленно откидываясь на спинку своего раскладного кресла. — Но сначала ты кое-что подпишешь для меня. — Кивает своему очкарику, и тот подходит ко мне, трясущимися руками раскрывая папку.

Один из шкафов достаёт охотничий нож из чехла на поясе, обходит меня со спины и разрезает стяжку на руках. Другой шкаф приставляет к моей голове ствол.

Только сейчас понимаю, как затекло тело. Мышцы дико ломит, пока разминаю их.

Очкарик суёт мне документы и шариковую ручку, после чего торопливо ретируется на своё прежнее место.

Пробегаюсь глазами по ровным чёрным строчкам на бумаге. Мне не нужно вчитываться, чтобы понять смысл их содержания. Генеральная доверенность на распоряжение всем моим имуществом без