Плохой мальчик - Катерина Пелевина

Я киваю. Да, я это заметила, конечно… и я даже знаю, что причина в его отце… Но меня гложет внутри то, что в итоге я не знаю, чем всё закончится… Между нами… Вот этим? Это конец?

Мы ещё немного гуляем, болтаем ни о чём. Время на часах переваливает за девять… Подруги стараются меня подбодрить, шутят, рассказывают смешные истории. Аня говорит, что Слава пытался ей написать в личку, что-то вроде, прими извинения от моего лица и передай подруге, но она написала ему, что он будет гореть в аду после этого. И пусть дальше пресмыкается перед своей Оксаночкой. А потом заблокировала… А дальше они с Олей создали кучу фейков и настрочили под каждой его фоткой комментарии, что он насильник… Такие вот у меня девчонки… И спасибо им за такую моральную поддержку…

Но я всё равно чувствую себя потерянной.

Время тянется медленно, солнце клонится к закату, тени становятся длиннее.

Ближе к десяти я возвращаюсь домой. Мама встречает меня объятиями:

— Как погуляли?

— Хорошо, только устала, — отвечаю я, стараясь улыбнуться.

— Иди отдыхай, — мама ласково проводит рукой по моим волосам. — Если голодная, ужина на столе…

Я киваю, иду в свою комнату, открываю дверь, и замираю на пороге... На моей кровати снова сидит Анжей. Он выглядит взъерошенным, рубашка помята, под глазами тёмные круги, будто он не спал несколько дней, блин… Или он просто пьян?

— Где тебя носило, Марина? — резко спрашивает он. Его голос звучит жёстко, но я замечаю, как дрожат его пальцы.

Я игнорирую вопрос.

— Язык проглотила? Я тебя спрашиваю… Где ты была?! — он срывается с кровати и делает несколько шагов ко мне, его глаза горят каким-то диким огнём.

— Тебе какое дело? — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо, хотя знаю, что не могу. Хочется кинуться к нему в объятия, как бы больно не было. Только я тогда перестану себя уважать. — Ты потерял право это спрашивать. Я же сказала тебе, что буду с другим, и…

Он резко подхватывает меня и трамбует задницей на стол, зажав волосы в кулак. Я замираю, чувствую, как его трясёт. Сглатываю, смотрю в его глаза, они полны какой-то отчаянной решимости и боли… Мы смотрим друг на друга через полумрак комнаты и просто тонем, понимая, что ни один из нас не сможет существовать без другого…

Глава 52

Анжей Чернов

Я поехал к Марине сразу после этого проклятого ужина с Дианой… В голове до сих пор звучит её назойливый смех, её пальцы, постоянно цепляющиеся за мой рукав и её фальшивые улыбки в камеру. А ещё прощание с Никой и Милой. Наш последний разговор не давал мне покоя, какая-то деталь ускользала, но я не мог понять, что именно… Мне пришлось уехать из отчего дома, потому что Ника испугалась из-за наших криков. А я не мог до такого довести. Это бы значило, будто всё, что ей обо мне говорили — правда…

По дороге я заехал домой, чтобы переодеться. Руки дрожали, когда надевал этот дурацкий удушающий костюм — чёрный, строгий, «достойный будущего наследника». У меня было ощущение, что он жжёт мне кожу…

Сел за ноутбук. Нужно было разобраться с тем, что сказала Мила. «Ты весь в мать…». Откуда она, блядь, вообще могла её знать? Я просто не верил, что он ей рассказывал. А это значит, что она сама о ней была в курсе… Мысль, что засела у меня на подкорке была страшнее всего этого. Но пока я ничего не понимал или же не хотел понимать. Начал искать в сети маминых старых знакомых. Хоть кого-то…

Перебирал старые фотографии на её старых страницах в соцсети. Какие-то здесь оставались… На одной из них рядом с ней стояла женщина в синем платье — я её не помнил. Лицо знакомое, но имя почему-то ускользало из памяти… Однако, когда провалился в фотографию увидел чей-то комментарий.

«Как же здорово было! Повторить бы».

«И не говори, Лидусик!»

Лидусик… Я провалился в профиль… Наткнулся на её страницу. Лидия Федосеенко. Она была в сети только вчера, но мало ли. Вдруг… Я решил написать ей короткое сообщение: «Здравствуйте. Я сын Анны Черновой. Мне нужно с Вами поговорить».

Но ждать ответа было некогда. Часы показывали, что я уже опаздывал на ужин. Я чертыхнулся, захлопнул ноутбук и поехал до места назначения…

На ужине Диана липла ко мне, как клей. С новой силой... Она позировала фотографам, и сама что-то снимала, брала меня под руку, улыбалась в камеру. Я делал всё механически, без эмоций. А сам думал о Марине. О том, как она хмурит брови, когда злится, как закусывает губу, когда волнуется. И о том, что наговорил ей сегодня на парах…

Внутри всё закипело от злости. На Диану, на отца, на эту фальшивую жизнь, которую мне навязывают. На себя — за то, что позволил всему зайти так далеко…

Как только появилась возможность бежать, я сразу это сделал. Поехал прямиком к Марине. Забрался, как обычно… Через форточку легко открыл окно. Она никогда её, блин, не закрывала…

И вот я жду её около часа в комнате, как дебил... Хожу туда-сюда, думаю о том, как хочу закурить... Где она, блядь, шляется? С кем? Что делает? Мысли одна страшнее другой лезут в голову. Я схожу с ума без неё… И трубку она не берёт…

Наконец слышу шаги её матери за стенкой, а потом и голоса… Сразу же отпускает. Но я всё равно, сука, бешено ревную.

Оттого и когда она выпаливает мне эту хуйню про другого, срываюсь и жму её к столу, словно игрушечную…

Мир на мгновение темнеет. Ревность ударяет в голову, как электрический разряд. Всё внутри взрывается. Я резко подхватываю её, придавливаю жопой к столу. Она вскрикивает, но я уже не могу остановиться.

Целую грубо, почти кусаю губы. Руки сами тянутся к блузке, срывают пуговицы — одна отлетает и катится по полу. Пальцы впиваются в талию, скользят выше, между ног. Я весь трясусь от желания, от злости, от отчаяния.

— Нет… — шепчет Марина, но не отталкивает. Только дрожит всем телом. Хватает за запястья. Слишком слабо, чтобы я поверил в то, что она не хочет меня.

— Посмотри на меня, — хриплю я, заставляя её поднять глаза. — Не было же никого? Марин… Скажи, что не было…

— Ты дурак, да? Конечно, не было…

— Чего тогда заставляешь меня кипеть, а?

Её взгляд