Плохой мальчик - Катерина Пелевина

— Да ладно… А я что понравился?

— Разумеется…

Я ухмыляюсь… Это приятно, конечно. Даже мило. Ну что я в глазах её матери не охуевший чел с портаками, который удерживает её дочурку в заложниках…

Мы начинаем суетиться, искать разбросанную одежду. Марина пытается застегнуть блузку, но несколько пуговиц оторваны, она тихо ругается себе под нос, а потом лезет в шкаф… Начиная перебирать свои вещи.

— Потом купим новую… я обещаю, — говорю ей, вызвав у неё хитрую улыбку.

Она благодарно кивает, залезая в какой-то свитер. Опускает юбку, натягивает штаны. Я не упускаю возможность понаблюдать за её задницей… Застёгиваю рубашку на те пуговицы, что остались, поправляю истрёпанные волосы.

Пока мы приводим себя в порядок, я машинально хватаю телефон. Вспоминая, что мы не договорили… И Марина тут же подходит ко мне, коснувшись моей руки.

— Ты не договорил… Кто тебя обманывает, Анжей? — тихо спрашивает она, заметив, как изменилось моё лицо.

Я поднимаю глаза на неё. Она стоит передо мной, закутавшись в свой свитер, волосы спутаны, но взгляд — внимательный и заботливый, как всегда. Будто она вообще о себе не думает. Только о том, что тут со мной происходит… и мне так стрёмно, что я постоянно её обижаю. Особенно, что она думает, будто у меня с этой бесячей Дианой что-то есть.

— Пока почитай…, — передаю я ей телефон. — Это подруга моей матери…

Её глаза бегло проходятся по нашему чату, а потом она растерянно смотрит на меня.

— Они собирались развестись?

— Я не знал об этом…

— И про то, что она хотела тебя увезти?

— Вообще ничего не знал… И он не говорил… А ещё… При ссоре с мачехой вчера… Она упомянула, что моя мать была такой же как я… Типа наглой хамкой…

Марина мотает головой.

— Не правда. Ты вообще не такой... и я уверена, что твоя мама такой не была…

— Марин… — усмехаюсь я. — Дело в том, что она её не знала даже, чтобы так говорить… Ну… по легенде… Как будто бы не могла её знать…

— И как же тогда…?

— Это я и хочу узнать. Ощущение, будто что-то не сходится, да же?

Она кивает и откладывает телефон в сторону.

— Нужно разузнать у неё всё, что она знает…

Я подхожу к ней, целую в лоб — нежно, почти благоговейно. Приобнимаю её и вдыхаю запах волос. Мне хорошо было сейчас. Она меня реально успокоила. И словами, что сказала. И как меня назвала при этом. Я не знаю, что почувствовал, но было ощущение, что на секунду вновь увидел свою мать. А это, блин, бесценно…

— Давай сначала… с твоей мамой разберёмся, — говорю я. — Потом уже с моей. Идёт?

— Хорошо, — она кивает, улыбается чуть дрожащими губами. — Ладно…

— Готова? — я протягиваю ей руку.

— Готова, — она вкладывает свою ладонь в мою.

Мы выходим из комнаты. В коридоре пахнет чаем и чем-то вкусным, видимо, мама Марины уже что-то приготовила… Я глубоко вдыхаю, собираясь с мыслями. Впереди непростой разговор, но теперь я хотя бы знаю, что должен сказать…

Глава 54

Марина Чемезова

Мне дико стыдно перед мамой… Щёки горят, ладони потеют, а в горле стоит ком — так неловко я себя ещё никогда не чувствовала. Она, наверное, даже не ожидала, что мы таким занимаемся, а уж тем более, что я стану приводить мальчика в обход ей. Будто скрываюсь от неё, хотя она доверяет мне и никогда меня не отчитывала… Ни за один из моих поступков. А были и неправильные…

Мы с Анжеем выходим из комнаты за руку, будто школьники, которых поймали на шалости. Мама сидит за кухонным столом, перед ней три чашки чая, пирог, который, судя по всему, она испекла сегодня, и та самая ироничная улыбка, от которой мне хочется провалиться сквозь землю.

Она смотрит на нас по очереди — сначала на меня, потом на Анжея, снова на меня. Я думала, что он ничего не стесняется, но сейчас явно сконфужен и наблюдать за этим так интересно, по правде говоря. Смотрела бы и смотрела… Потому что именно сейчас, как мне кажется, он настоящий… Такой уязвимый и неравнодушный.

— Ну и кто из вас начнёт? — строго спрашивает мама. — Что это такое? Почему нельзя по-человечески? Через дверь? М? Анжей…

Анжей делает шаг вперёд, слегка прикрывая меня собой. А она указывает на стулья.

— Я дико извиняюсь, — твёрдо говорит он, присев рядом с мамой. — Такого больше не повторится.

Я тут же сажусь вслед за ним.

— Хотелось бы верить, — мама качает головой. — Антонина Фёдоровна могла увидеть. Слухи бы полетели…

— Мам, она уже видела, — тихо говорю я.

— Что? — брови мамы удивлённо поднимаются.

— Угу… И она молчит, — я киваю.

— Это правда, — поддерживает Анжей. — Этой бабуле памятник можно поставить за молчание…

Мама усмехается, качает головой:

— Боже… Ну вы даёте…

Я делаю глубокий вдох. Пора сказать главное.

— Мам, нам есть что тебе сказать…

— Точнее, мне, — перебивает Анжей. Он поворачивается к маме, смотрит прямо в глаза. — Я люблю Вашу дочь. Хочу быть с ней. Прошу у Вас разрешения, наверное… Потому что понимаю, как всё выглядит.

Мама внимательно смотрит на него, потом переводит взгляд на меня. В её глазах хоть и забота, но и тревога тоже. Ведь она меня чувствует. И сегодня так смотрела, когда я пришла домой… Всё по глазам поняла…

— Почему же моя девочка плачет тогда, Анжей? — мягко спрашивает она.

— Это моя вина… — начинает он.

— Нет, не твоя, — перебиваю я. — Его отец против наших отношений. Потому что у Анжея есть богатая невеста…

Лицо мамы меняется — улыбка исчезает, брови сходятся на переносице.

— Что?!

— Да… Так и есть, — киваю я.

— Господи… Это разве не прошлый век?

— Я тоже так думала, — вздыхаю я. — Но, похоже, в некоторых семьях традиции сильнее здравого смысла.

Мы начинаем рассказывать… Анжей подробно объясняет про давление отца, про помолвку с Дианой, которую организовали без его согласия. Я добавляю детали — про наши тайные встречи, про то, как он пытается сопротивляться воле семьи, но пока выходит то, что выходит…

Потом Анжей рассказывает про свою маму — про то, что начал искать её старых знакомых, про сообщение, которое получил сегодня. Про то, что перед смертью она планировала развод и переезд, но отец ни слова об этом не говорил… Да и Анжей этого не знал. Выходит, знала только её подруга…

Он говорит про Нику и мачеху — про