Измена. Ошибка, которую нельзя простить - Анна Царская

настоящая, когда получаешь ровно то, что заслужил. Я выбрал измену, а получил развод. Выбрал ложь, получил недоверие. Выбрал эгоизм, но остался один. Всё честно. Всё по справедливости.

Ничего не вернуть, да и Полина изменилась. Не внешне, внешне она всё та же красивая женщина, в которую я когда-то влюбился. Но что-то в ней стало другим. Полина теперь сильна, решительная. Волосы собраны в строгий пучок, спина прямая, руки не дрожат. Она выглядит как человек, который принял окончательное решение и не сомневается в нём.

А я? Сижу здесь и понимаю, что упустил самое дорогое.

Волков находится рядом с ней, что-то тихо объясняет. Холодный, собранный. После нашего утреннего разговора даже не взглянул в мою сторону. Для него я уже не противник, а труп. Он получил то, что хотел. Справедливость и месть. Называйте, как хотите.

Когда судья начинает зачитывать исковое заявление, в груди что-то сжимается. Измена, утрата доверия, невозможность дальнейшего совместного проживания. Сухие юридические термины, за которыми скрывается крах всего, что я считал своей жизнью.

- Истец, подтверждаете ли вы своё исковое заявление? - Обращается судья к Полине.

- Да, ваша честь. - Отвечает Полина ровным голосом. - Подтверждаю полностью.

- Ответчик, ознакомились ли вы с исковыми требованиями? Есть ли возражения по существу?

Молчу. В горле ком.

- Ответчик, я задала вопрос.

- Ознакомился. - Наконец выдавливаю из себя. - Возражений нет.

- Желаете ли примирения? Готовы ли отозвать иск? - Судья смотрит на Полину.

- Нет, ваша честь. Примирение невозможно.

- Ответчик, вы согласны с исковыми требованиями? - Спрашивает судья.

Хочется сказать «нет», хочется встать и закричать, что не согласен ни с чем, что хочу всё вернуть. Но слова застревают в горле.

- Согласен. - Слышу собственный голос.

Полина вздрагивает. Наконец-то смотрит на меня. В её глазах нет ненависти, только усталость и что-то похожее на сожаление. И это хуже любой злости.

Волков что-то шепчет ей на ухо. Она кивает. Они обсуждают алименты, раздел имущества, график встреч с Кристиной. Деловито, без эмоций. И мне вспоминается о том, как пять лет назад надевал ей на палец обручальное кольцо и клялся в вечной любви. И как мы дошли до всего этого.

Света. Эта сука довела до абсурда всё, что я и так запорол. Но винить её легко. На самом деле виноват только я. Я выбрал интригу на работе вместо вечера дома с женой. Я выбрал флирт с секретаршей вместо разговора с Полиной о том, что нас тревожит. Я выбрал быстрое удовольствие вместо семьи.

- По поводу ребёнка. - Судья обращается ко мне. - Вы не возражаете против того, чтобы девочка осталась с матерью?

- Не возражаю. - Отвечаю. И добавляю тише. - Хочу только, чтобы дочь была счастлива.

Полина резко поворачивается ко мне, она удивлена. Наверное, не ожидала таких слов.

А что она ожидала? Что я буду бороться за Кристину из принципа? Устрою битву за опеку, чтобы сделать ей больно?

Нет. Я и так причинил достаточно боли. И Полине, и Кристине, которая теперь будет расти в неполной семье.

Заседание подходит к концу. Судья назначает месяц для примирения, это формальность, которую мы оба понимаем. Примиряться не с чем и не с кем. То, что было между нами, я убил собственными руками.

- Подходите для подписания протокола. - Просит секретарь.

Встаю, подхожу к столу. Руки дрожат, когда беру ручку. Подпись получается корявая, непохожая на мою обычную. Полина подписывает уверенно, не колеблясь.

- Решение суда вступит в силу через месяц, - объясняет судья. - До этого времени возможно примирение и отзыв иска.

Формальность. Мы оба это понимаем.

Когда все расходятся, Полина задерживается. Волков что-то говорит ей, она кивает, и он уходит. Мы остаёмся одни в опустевшем зале.

- Ростислав.

- Да?

- Спасибо. За то, что не стал усложнять.

Смотрю на неё и понимаю, что хочется сказать столько всего. Что сильно жалею. Что если бы можно было вернуть время назад, я бы всё сделал по-другому. Что люблю её и всегда любил, даже когда вёл себя как последний мудак.

Но говорю только:

- Береги себя, Полина. И Кристину береги.

Она кивает и уходит. Остаюсь сидеть в пустом зале суда и думаю о том, что такое мужская гордость, которая не даёт упасть на колени и умолять о прощении.

Хотя, может быть, дело не в гордости. Может быть, я просто понимаю, что некоторые вещи не прощают. И измена жене, которая тебя любит и ждёт дома с ужином, одна из них. На самом деле я просто оказался говнюком, который променял золото на мишуру. Променял любящую жену на интрижку с секретаршей. Променял дочкины объятия на мимолётное удовольствие.

Встаю и иду к выходу. Через месяц всё будет официально закончено. И пока у меня есть время подумать