Измена. Ошибка, которую нельзя простить - Анна Царская

В спальне открываю шкаф и долго выбираю, что надеть. Строгий костюм? Слишком официально. Платье? Не то. В итоге выбираю тёмно-синюю блузку и чёрную юбку. Сдержанно, но женственно.

Крашусь перед зеркалом и думаю о Ростиславе. Интересно, волнуется ли он? Или для него это просто формальность? Ростислав чувствует себя как рыба в воде, вряд ли он переживает. Скорее может испытывать злость, но не страх.

Злюсь ли я на него? Да. Но уже не так, как раньше. Злость постепенно превращается в пустоту. И это, наверное, хорошо. Значит, отпускаю.

Жалею ли о потраченных годах? Иногда. Но потом смотрю на фотографию Кристины на тумбочке и понимаю, не жалею. Ради неё всё было не зря.

И хорошо, что рядом будет Александр, рядом с ним мне спокойно.

Он надёжный, принципиальный. Но иногда мне кажется, что он заходит слишком далеко. Вчера, когда защищал нас от Светы, в его глазах была такая ярость. Благодарна ему безмерно, но беспокоюсь. Если он делает всё это не только ради справедливости?

Время покажет. Сажусь на кровать и смотрю на обручальное кольцо. Простое золотое колечко, которое Ростислав надел мне на палец семь лет назад. Тогда я думала - это навсегда.

Снимаю кольцо. Палец белый, непривычно голый. Кладу колечко в шкатулку к другим украшениям. Может быть, когда-нибудь отдам Кристине. Когда она вырастет и сможет понять, что какие бы красивые обещание не давались их легко можно нарушить.

Смотрю на часы, уже пора ехать. Беру документы, сумочку. В последний момент хватаю телефон, потому что звонит Александр.

- Полина, как дела? Готовы?

- Да. Немного волнуюсь.

- Это нормально. Через час всё закончится. Встретимся у здания суда за полчаса до заседания?

- Хорошо. Александр, спасибо за всё.

- Не за что. До встречи.

Кладу трубку и понимаю, он тоже нервничает. Интересно, почему? Для него это обычное дело, рутина. Или не совсем рутина?

Выхожу из дома и уже подхожу к машине, когда телефон пищит. Пришло голосовое сообщение, и оно от Ростислава.

Сажусь в машину, долго смотрю на телефон. Слушать или удалить?

Он редко присылал голосовые, всегда предпочитал звонить. Но после того, как я ушла, всё разладилось и уже привычные формы общения перестали работать.

Всё же любопытство берёт верх, нажимаю на воспроизведение.

«Полина... - Его голос усталый, хриплый. - Знаю, что, возможно, не стоило писать, но... через час всё закончится. Официально. И я не могу просто так это отпустить».

Пауза. Слышно, как он тяжело дышит.

«Я не хочу разводиться. Не хочу, чтобы наша семья развалилась. Света была ошибкой. Глупой, необъяснимой ошибкой, которую я сам себе не могу объяснить. Полина, я люблю тебя. Всегда любил».

Хочется поверить. Так хочется поверить этим словам, произнесённым таким знакомым, когда-то любимым голосом.

«Подумай о Кристине. Она будет расти без отца. Ей нужна полная семья. Нам всем нужна семья. Мы можем попробовать ещё раз. Я обещаю, что всё будет по-другому. У меня никого нет, Полина. Никого не было после того... после того случая. Я думал только о тебе. О нас, как всё исправить. Прости меня. Пожалуйста».

Сообщение заканчивается. Я сижу в машине, сжимая телефон дрожащими руками. Внутри всё переворачивается. Неужели он действительно раскаивается? Неужели мы можем...

Нет. Стоп.

Вспоминаю тот злосчастный звонок Зайке, как он выкручивался, ещё и на меня пытался всё спалить. Вспоминаю его холодность за последние месяцы нашего брака. Вспоминаю, как он даже не пытался меня удержать, когда я собирала вещи.

Нет. Какими бы красивыми ни были его слова сейчас, я не могу забыть. Не должна забывать.

Еду в суд и думаю о том, как легко было бы согласиться. Вернуться в привычную жизнь, в красивый дом, к финансовой стабильности. Не думать о том, как одной поднимать дочь, как объяснить ей, почему папа и мама не вместе... Но это на первый взгляд легко. Иногда нужно принимать сложные решения. И тогда точно что-то поменяется.

Всё-таки я еду к новой жизни. Страшной, неопределённой, но честной и самостоятельной.

Глава 34

Ростислав

Сижу в зале суда и смотрю на Полину. Она не поднимает глаз, всматривается в какие-то бумаги, которые ей подаёт этот чёртов Волков.

Хочется подойти, сказать что-то, но понимаю, что слишком поздно.

Этот день я никогда не смогу забыть. Он станет для меня проклятием. Чёрной датой в календаре, которую нельзя вычеркнуть, нельзя забыть, нельзя переписать. Ежегодным напоминанием о том, каким ничтожеством я оказался. О том, что разрушил самое дорогое в своей жизни ради секса с секретаршей.

Может быть, это и есть справедливость. Не та, которую искал Волков, мстя за отца. Другая,