Обман - Наталия Джастер

моих губ. Путь, который проделала эта женщина, оставлял за собой горящий след, искры потрескивали под моей кожей. Это легчайшее прикосновение разрушило меня сильнее, чем любое погружение во влажное и ждущее тело.

Правда, я сам спровоцировал этот хаос. И еще более верно то, что она зашла дальше. В какой-то момент совратитель стал совращенным. Соблазнитель стал соблазненным.

Теперь она здесь доминировала. И я бы ни за что не хотел, чтобы было иначе.

Потребность вскарабкалась по моим пальцам. Искушение скрутило мои костяшки, пока мои руки не сжали ее юбку. Адский огонь, мои зубы заныли, жаждая укусить, вонзиться в эту королевскую особу.

Обещание анархии схватило меня за легкие. Затем ее грудь протащилась по моей грудной клетке, эти дерзкие соски затвердели, словно дробинки сквозь лиф, и я едва не отключился. Желание взметнулось от моих яиц к самой верхушке эрекции, дразнящие движения заставили меня затвердеть до мучительной боли.

Я прошипел ей в рот:

— Ты играешь в коварную игру, Принцесса.

Ответ сорвался с губ Бриар, трепеща, словно маленькое пламя — то самое, что в любой момент могло взорваться инферно.

— Тогда сыграй в нее со мной, — бросила она вызов.

Дьявольский. Ад.

Мы замерли. А затем бросились друг на друга.

Напряжение разлетелось вдребезги, как стекло. Я отпустил юбку, обхватил ладонями ее задницу и прижал Бриар к себе. Потрясенно ахнув, она бросилась мне на грудь и вонзила пальцы в мои волосы.

Мы рывком притянули друг друга. И наши рты столкнулись.

Мои губы захватили ее, ловя и поглощая ее дыхание. Ловким наклоном головы я запечатал наши рты и вовлек нас в декадентский ритм. Я сжал губы Бриар, извиваясь вместе с ними, скользя по ним.

Мой язык скользнул по ее кромке, умоляя впустить. Скулеж вырвался из ее горла, подействовав сильнее наркотика. Если я когда-либо сомневался, что столь тихий звук может лишить меня воли, она обратила меня в верующего и тут же превратила в ненасытного обжору.

Я скрепил свой рот с ее, затем быстро раскрыл ее и просунул язык сквозь шов ее губ. В то же мгновение очередной ошеломленный звук сорвался с Бриар.

Вот так, Принцесса.

Подари мне этот звук. Дай мне почувствовать твой вкус.

Я проник в нее, жадно погружаясь в горячие глубины ее рта. Бриар пронзительно выдохнула, застонав прямо в поцелуй, и этот звук раскололся на моем языке. Она обмякла и приняла это, приняла меня в себя. Дьявол всемогущий, ее влажный язык был на вкус как спелые яблоки, в равной степени засахаренные и терпкие — так эротично сладко.

Мои мышцы содрогнулись. Мой член приподнялся выше, стал шире.

Я зарылся губами в губы Бриар, впечатывая наши рты друг в друга. Мой язык скользнул в ее глубины. Затем она зацепила свой язык за мой, неуверенно, экспериментально.

Поцелуй вспыхнул.

Я застонал, подхватил ладонями ее задницу и смял ее губы своими. Завесы рыжих волос окутали меня по бокам, когда наши рты бросились друг на друга, а темп наших языков стал лихорадочным.

Бриар последовала моему примеру. Она качнула своими губами навстречу моим, подаваясь под их тяжестью, вцепляясь в них так, что я уже не мог сказать, где заканчивался кто-то из нас и начинался другой.

Да я и не хотел знать. Нет, я хотел, чтобы мы были такими. Я хотел, чтобы наши тела переплелись, наши рты сомкнулись, а наши разумы опустели.

Юбка Бриар колоколом распахнулась вокруг моей талии, обнажая обжигающий жар между ее бедер. Льняная ткань под ее платьем потерлась о мои штаны. Ее дерзкая маленькая киска потерлась о мой член, и эта влажная теплота нанесла эпический урон моему здравомыслию.

Сезоны, она была такой мокрой. Ее возбуждение просачивалось сквозь ткань.

Бриар заскулила, звук был рваным по краям. Судя по этому надломленному звуку, влажной температуре ее щели и тому, как она растворялась надо мной, она стала прекрасно, непристойно скользкой. Мою голову заволокло видениями о том, какая она намокшая под этим платьем, как набухает тугой бутон ее клитора, и как прелестная ложбинка ее тела наливается краской и раскрывается.

Мой член пульсировал. Я чертовски надеялся, что эта жестокая женщина это чувствует.

Но на всякий случай я толкнулся бедрами в ее. Змеиное движение заставило ее раздвинуть ноги шире, так что я вонзил твердую колонну своего члена в разрез между ее ног и потерся о то самое зажатое место внутри нее.

Ошеломленный звук вырвался из горла Бриар. Дрожь пробежала по ее телу, но она не отстранилась, не отпрянула.

Нет, только не эта женщина. Напротив, она подалась навстречу, пока ее язык скакал на моем.

Ее руки вонзились в мои волосы, пока мои собственные пальцы уничтожали ее локоны. Лоза похоти обвилась вокруг моего позвоночника, вонзая в меня дюжину шипов. И это было еще до того, как она ответила тем же, толкнувшись бедрами в меня, рефлекторно проведя своей скрытой под одеждой киской по моей эрекции.

Выебите меня. Я пропал.

С глухим рыком я рывком поднялся с травы, увлекая ее за собой, усадив ее верхом на себя. Я погнался за ее вкусом, как демон. Мои губы раздвинули ее, я наклонил голову, заходя еще дальше, мой язык ворвался в нее. С каждым движением я провоцировал вздохи Бриар, вбивая в них свой язык.

Звуки выплескивались наружу, рапсодический аккорд музыки, пока я вылизывал ее изнутри. Упиваясь этими звуками, поцелуй набирал обороты. Каждый толчок языка имитировал толчок бедер, пульсацию секса.

Я работал челюстью, мой язык скользил в ее рот и обратно, заботясь о том, чтобы она почувствовала это декадентское ощущение. Мне было плевать, что я не был внутри нее, потому что она не уйдет отсюда, не узнав хотя бы намека на то, что я могу с ней сделать, как глубоко могу проникнуть. Поэтому я вонзался так глубоко, так тщательно, заботясь о том, чтобы эта благоразумная принцесса чувствовала каждый выпад моего языка не только между губ, но и между бедер.

Бриар застонала мне в рот. Обвившись вокруг меня, ее бедра задрожали. Она схватила меня за лицо и навалилась, ее губы вцепились в мои.

Ее талия двигалась инстинктивно. Она возобновила эти мучительные толчки, совершаемые невинно, но порочно, и стремительно достигающие цели. Принцесса заскулила от трения, а я зашипел ей в рот. Мой таз соединился с ее в дразнящем, многозначительном ритме — это был не совсем трах через одежду, а скорее его точная имитация, прелюдия, достаточная для того, чтобы произвести