Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

важно пояснил, – область моих научных интересов – вымершие животные, а также животные, считающиеся мифологическими. Это же как с единорогами – всегда может оказаться, что никакой это не миф. А упоминания о таких животных и их описания часто только в легендах и отыщешь. Вот единороги… ладно, вам это не очень-то интересно, я же понимаю. Но по родоначальникам старых семей, если честно, информации может быть еще меньше, чем по единорогам. И приблизительно той же степени достоверности. Зато я примерно знаю, где искать.

– Ваши таланты поистине неисчислимы и неоценимы, кэр Милич! – я только изумленно качнула головой. В самом деле – здесь мне не помогла бы наша старушка-библиотекарь. Она может отыскать любую книгу по названию или автору, но не очень-то представляет, какого рода информацию где нужно искать.

Очень скоро на столе передо мной высилась целая башня, составленная из толстых томов, справочников и монографий: “Легенды и сказания Поллара”, “История цивилизованного мира”, “Земля чужаков. Основание Поллара – гипотезы, факты и мифы”, “Теория множественности миров”, “Природа магии: закономерности и догадки”... Последние два названия заставили меня изумленно вздернуть брови. Здесь-то какая связь? Да и прочие… пожалуй, не слишком внушают доверие. Впрочем… сама я все равно не знаю даже, с чего начать.

Рядом с первой “башней” воздвиглась еще одна. И третья.

– Начнем с мифов! – уверенно объявил Ратко. – Мы ведь ищем какой-то конкретный дар?

– Что-то, связанное с предвидением будущего, предзнанием или чем-нибудь в этом роде. Хотя… возможно, это будет не так называться и описываться, – я нахмурилась.

На самом деле есть специальное плетение для поиска информации по ключевым словам – его невозможно применить к целой библиотеке, зато вполне можно найти нужное слово в конкретной книге, если оно там есть.

Проблема в том, что искомый дар может называться как-то совершенно иначе. Скажем, дар Морришей с предвидением как таковым не связан, и по такому ключевому слову никто бы его не нашел. Вдобавок найти мы можем только упоминания о талантах прародителей, а они тоже могут изрядно отличаться от того, что досталось потомкам. Скажем, то, что современные Морриши, в отличие от своего первопредка, возвращаются в прошлое не по собственному желанию и только после смерти, – информация, которую ни из какой старой книги не почерпнешь.

А еще разрозненные данные по дарам старых семей никто и никогда не пытался систематизировать – эта тема считается табуированной. По крайней мере, в широком доступе таких материалов точно не найти.

– Мы ищем… любую доступную информацию о механике семейных даров, – обреченно произнесла наконец я.

Ратко окинул стопки на столе долгим взглядом.

– Что ж, – философски изрек он наконец, – возможно, мы состаримся здесь… но, по крайней мере, в хорошей компании!

– На вашем надгробии напишут “Ему было интересно”, – подхватила я.

– Чрезвычайно, – тоскливо протянул юноша и потянулся к “Легендам и сказаниям”.

17.3

…Разумеется, я не рассчитывала всерьез найти что-то важное в первый же день. Учитывая, что информацию, которая меня интересует, никто и никогда не структурировал и не систематизировал, а найти ее можно только по крупицам и упоминаниям вскользь – работы предстоит еще немало.

Нет, кое-что нам удалось отыскать. Но – пока даже сложно сказать, что здесь важно, а что не имеет отношения к моей задаче. Вот, к примеру, как понимать найденное в одной из легенд упоминание, что кто-то из первопредков “видел братьев своих сквозь, а тако ж и иных людей”? В целом, здесь может идти речь и о возможности видеть чужие дары, и о целительском таланте, например. А что? Диагностика – это тоже “видение насквозь”. Почему-то внешность обладателя дара описывалась куда подробнее, чем сам дар. Известно, что “видящий сквозь” был “высок и власами темен”.

Хотя вообще-то можно понять, почему такая внешность привлекала внимание – у большинства жителей Поллара волосы светлые. Хотя, к примеру, тот же дядя Лиош Маренич, возможный отец Томаша Вежецкого, как раз темноволосый. И, кстати, высокий. Хм…

А вот у Томаша, как и у его брата, волосы светлые. Интересно – темный цвет волос обычно доминантный. Но глаза… глаза темные, карие. У Марека – серые, как у его матери.

…Или вот в другой легенде упоминался еще один первопредок, способный “обращать вино в воду, воду – в зелье целительное, а зелье то – в яд”. В целом суть дара понятна – выходит, речь об изменении состава и свойств веществ. Этакая встроенная алхимическая лаборатория. Но во что мог трансформироваться такой дар в потомках – ослабленный и разбавленный?

…Из библиотеки мы уходили поздним вечером, не успев разобрать и четверти томов, где гипотетически что-то можно было найти. Нашей добычей стала тетрадь с таблицей, куда мы начали вписывать найденные упоминания о дарах – и все, что было известно об их обладателях. Кто знает, что может оказаться важным. Увы, пока в таблице было заполнено удручающе мало строк.

Распрощались с Ратко уже за воротами университетского городка – ему предстояло ловить кэб, а мне – подниматься в свою мансарду напротив ворот.

…А в мансарде ожидала почтовая шкатулка – кажется, едва ли не подпрыгивающая и готовая вот-вот лопнуть.

Я, не переобуваясь, прошла в свой кабинет и откинула крышку шкатулки. Стопка конвертов вспухла над ней, будто пружина, сжатая до сих пор и наконец отпущенная. Надо же… и кому я вдруг понадобилась?

От папы… это, понятно, главное, его стоит отложить в сторонку – чтобы просмотреть первым делом.

От семейного адвоката – это тоже важно. Похоже, не смог меня сразу найти и спешит сообщить новости по разбирательству.

От отдела дознания… хм.

Из королевской городской лечебницы. А это о чем?

От ректора. Любопытно, уж ему-то ничего не стоило разыскать меня в университете… а впрочем, это обычно меня легко найти по расписанию лекций, а сегодня я бродила по академгородку вольным привидением.

От… хм, кэри Малены Милич? Фамилия знакомая, но никакой Малены я определенно не знаю. Какая-то родственница моего бесценного лаборанта и помощника?

Нахмурившись, я распечатала конверт – простой, из дешевой сероватой бумаги.

“Досточтимая кэри Морриш, я пишу вам, уповая на ваше благоразумие…”

Мама. Мама Ратко. И она…

Уверена, что сын ее в меня страстно влюблен. А я не то чтобы на эту страсть отвечаю, но то ли из тщеславия, то ли по еще какой причине, поощряю. А может, и не замечаю даже,