Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

было до странности трогательно наблюдать этот крошечный изъян в его непробиваемой броне. Я накрыла руку Пакстона своей и ободряюще сжала его ладонь при взлете.

Его дыхание было спокойным и ровным, но он так и не открыл глаз, пока самолет не набрал высоту.

— Ты в порядке? — спросила я.

Пакстон открыл глаза и кивнул.

— Да. Просто не люблю взлеты и посадки.

— Я понимаю. Так было всегда?

Он покачал головой, сосредоточенно глядя вперед.

— Однажды я летел с мамой, и у нас загорелся двигатель.

— Представляю, как было страшно. Сколько тебе было лет?

— Девять. Да, было страшно, но я знал, что она обязательно меня спасет. — Пакстон слегка улыбнулся.

— Она держала тебя за руку?

Я попыталась представить себе маленького Пакстона, без татуировок, испуганного и нуждающегося в поддержке.

— Нет, конечно. Она держала обе руки на штурвале.

— Она вела самолет?

Он кивнул:

— Она всегда твердо стояла на земле, но мечтала о небе.

Точно как ее сын.

— И с тех пор ты боишься летать?

Пакстон пожал плечами:

— Сейчас уже не так сильно. В первые годы после того случая мне было трудно сесть в самолет, но я справился. А ты сама не боишься?

— Как ни странно, самолеты меня не пугают. — Я потянулась к рекламной брошюрке «Посетите Стамбул», вытащила ее из держателя для журналов и открыла на середине.

— Не самолеты. Машины.

Я замерла над страницей с изображением базилики Цистерны, мое сердце ухнуло даже не в пятки, а к земле в нескольких сотнях километров под нами. Он спросил не о том. Наверняка не о том. Он говорит о чем-то другом.

Я украдкой взглянула на Пакстона и увидела, как он широко распахнул глаза, а потом крепко зажмурился и вздохнул.

Черт, он все знает!

Я вдруг почувствовала себя беззащитной, словно сидела перед ним полностью голой. Даже его предыдущие неуместные комментарии о нашей ночи не задели меня так сильно. У меня затряслись руки, но я перевернула страницу и принялась разглядывать фотографии Голубой мечети.

— Давно ты знаешь? — спросила я и сама поразилась тому, как спокойно прозвучал мой голос.

— О чем? — Пакстон попытался изобразить полное непонимание.

— Давай без вранья.

— Со вчерашнего вечера. — Он посмотрел на меня, но я уставилась в брошюрку у себя в руках.

— Да, недолго тебе удается хранить секреты.

Я перевернула страницу. Вот почему мы сейчас в самолете?! Мое колено задергалось, меня переполняла беспокойная энергия, хотелось сбежать от Пакстона. Все места в самолете были заняты, так что оставалось либо сидеть рядом с ним, либо прыгать с парашютом.

— Я не хотел ничего говорить. Оно само вырвалось. — Пакстон потянулся к моей руке, но я отодвинулась ближе к окну. Будь у меня парашют, я бы прыгнула.

— Типа пальцы случайно соскользнули по клавиатуре и ты меня загуглил?

Он на секунду закрыл глаза.

— Нет, я специально искал.

Никаких извинений. Какой же урод!

— Это потому, что я гуглила тебя?

— Нет. Боже, Лия! Мне просто хочется тебе помочь, а для этого мне надо знать, через что ты прошла. У тебя явно какая-то травма.

Я дернула головой, словно он меня ударил. У меня мало поводов гордиться собой, и все же я думала, что неплохо справлялась. По крайней мере, делала вид, что справлялась.

— Я же сказала, что еще не готова об этом говорить, я — не твой трюк, и мне не нужна твоя помощь. Когда ты только вчера вечером умудрился найти время разворошить мою личную жизнь?

— Все есть в интернете. Это не совсем личная жизнь. — Его взгляд умолял о понимании.

Черт, черт, черт!

— Когда?

— Когда ты была в душе. Лия, пожалуйста, посмотри на меня.

Я захлопнула брошюрку, посмотрела на Пакстона и сразу же отвела взгляд. Эти синие глаза давали ему неоспоримое — и несправедливое — преимущество в любом споре. Погодите. Когда я была в душе. Значит, еще до того, как… О боже! Я снова открыла брошюрку и позволила злости сменить чувство стыда.

— Значит, оргазм вчера ночью был исключительно из жалости? Или ты просто надеялся рассмотреть повреждения?

У Пакстона недоверчиво приоткрылся рот, а потом он резко закрыл его, точно так же, как пассажир через проход.

— Смотри вперед, — велела ему жена по-английски. Славная женщина.

— Слушай, — голос Пакстона был обманчиво мягким. — То, что было у нас прошлой ночью, произошло исключительно потому, что я тебя хотел. Все просто.

— Да, так хотел, что не взял меня, когда я об этом просила, — ответила я.

Боже, меня сейчас точно стошнит! Или я швырну что-нибудь в Пакстона. И то и другое — вполне объяснимая реакция.

Мужчина, сидевший через проход, принялся тихонько насвистывать.

Пакстон выругался себе под нос и провел рукой по волосам.

— Ты даже не представляешь, как мне было тяжело не…

— Я представляю, я там была и ощущала всю твою тяжесть прямо на себе.

Теперь закашлялся пассажир в ряду сразу за нами.

— Лия.

— Не переживай. Мы больше никогда не увидим этих людей, верно? — Я попыталась перевернуть страницу брошюрки и оторвала половину. — Блин! Теперь нет смысла ее читать, раз она порвана. Ладно, попробую почитать следующую страницу… пока она еще целая.

— Слушай, если ты не возражаешь, мы прямо сейчас пойдем в туалет и я покажу, как сильно тебя хочу. Ты права, мы больше никогда не увидим этих людей, и плевать, если весь самолет услышит, как ты кричишь мое имя.

Вот теперь смутилась я. Нас слышали все. Я понизила голос до хриплого шепота:

— Иди ты. Так что, ты вчера удовлетворил свое любопытство? Прочитал все подробности? Домыслы? Конечно, прочитал. Вы все их читаете. А потом задаете вопросы.

— Нет, все не так.

— Ну, давай. Спрашивай. Давай сразу все проясним. В конце концов, твои пальцы уже побывали у меня в трусах, почему бы теперь не порыться и в моей голове?

Я сама понимала, что меня понесло, но поражалась гневу, который жег мои вены, как кислота, выедая все проблески счастья, которое я испытала в его объятиях.

— Вам всем интересно одно и то же. Почему он так спешил домой после нашего свидания? Разве я не просила его сбавить скорость? Сколько времени я не решалась перелезть через тело Брайана? Был ли он еще жив, когда машина ударилась о склон в первый раз? Почему я отстегнула ремень безопасности? Почему я так долго ждала? Сколько раз машина срывалась со склона? Трудно ли мне было наступить на моего мертвого парня, когда я все-таки собралась выбраться из машины? Сколько времени я провисела на той скале?