Виват Елисавет! - Анна Христолюбова

— Ну коли я король, то ты, матушка, моя королева! Вели к ручке приложиться! — И Пётр картинно пал на колени у ног цесаревны.

Все засмеялись.

— Ну приложись! — Елизавета, блестя глазами, протянула ему руку.

Пётр захватил её в обе ладони и благоговейно приник губами.

Алексей понял — играли в «Руа», весёлую карточную игру, где проигравший выполнял пожелания того, кто выигрывал. Однако быстро же выкрест стал своим человеком в этом доме.

Увидев вошедших, Елизавета помахала им.

— Весьма кстати! Мавруша, господин Егупов, садитесь за стол. Играем следующий кон. А вы, господа, кто не играет, следите за порядком, чтобы не жулил никто, а то я Мавру знаю!

Снова раздался хохот. Очевидно, все вспомнили какую-то забавную историю, которую Алексей не знал.

Его усадили на место Грюнштейна, Пётр, как уже побывавший «королём» по правилам салона на этот вечер из игры выбывал.

В этом кону «королевой» стала сама Елизавета, а служанкой Мавра.

— Что, государыня, изволишь? — Мавра, склонившись, поцеловала цесаревне руку.

— Ты у меня в прошлый раз любезника увела. Так вот тебе нынче мой приказ — будешь сама за кавалерами бегать, да с завязанными глазами, как в жмурках, и кого поймаешь, того в уста целовать! А вы, господа, в круг вставайте да в ладоши хлопайте!

Все присутствующие, считая и тех, кто в карты не играл, встали вокруг Мавры, той завязали глаза, раскрутили и началась игра. Мужчины уворачивались, хлопали в ладоши, пригибались, Александр Шувалов, когда Мавра нацелилась его схватить, и вовсе упал на пол и откатился в сторону. Елизавета от души смеялась. Сейчас она казалась совсем девчонкой, лет двадцати не больше, голубые глаза искрились лукавством, на щеках алел восхитительный румянец.

Заглядевшись на цесаревну, Алексей выпал из игры и очнулся, когда чья-то рука ухватила его выше локтя.

— Поймала! Поймала! — победительно закричала Мавра, сдёрнув с глаз повязку.

— Завидный кавалер! — одобрила Елизавета, — А я-то надеялась, что Митрофана словишь… — И она кивнула на старика-камердинера, стоявшего возле двери. — Ну целуй, раз попался!

По общий хохот и аплодисменты Мавра обхватила Алексея за шею и крепко поцеловала в губы.

* * *

Нести караул у решётки дворцового сада Алексей не любил. Лето день ото дня набирало силу, и торчать часами на солнцепёке было мучительно. По спине под камзолом мундира ручейком тёк пот, между лопатками невыносимо чесалось, и очень хотелось прислониться к решётке и поелозить о неё спиной. Сам себе Алексей напоминал каплуна, что поджаривается на вертеле, медленно поворачиваясь к огню то одним, то другим боком.

Ко входу во дворец подкатила роскошная карета, и из неё чинно сошёл высокий мужчина лет тридцати пяти с холеным лицом, в светлом парике, завитом по последней моде.

Изнемогший Алексей несколько оживился, узнав красавца. Буквально на днях во время дежурства у дверей кабинета правительницы Пётр указал на него и сообщил, что это и есть граф Линар. Личность в последние месяцы весьма популярная: и в казармах, и во время карточных вечеров у Елизаветы Петровны разговоры о сём господине заходили не раз.

Сплетни о графе и Великой Княгине гуляли самые скандальные. Говорили, будто саксонец пользуется столь откровенной склонностью Анны, что даже повесь он себе на грудь табличку с надписью «галант Её Высочества», это вряд ли бы заявило об их отношениях больше, чем обращение с ним Великой Княгини. Особую пикантность ситуации придавало то обстоятельство, что Великая Княгиня пребывала на седьмом месяце беременности.

Нынче граф был одет в щегольской атласный камзол розового цвета, украшенный лентами и драгоценными камнями, бархатные кюлоты нежно-сиреневого оттенка и шелковые белые чулки. Шёл он, ни на кого не глядя, со скучающе-рассеянным выражением на лице, и Алексей в который раз уже подумал: что нашла в этом фате правительница? Нет, Линар был, безусловно, красив той марципаново-конфетной красивостью, что кажется столь уместной среди оббитых атласом салонов и в дамских альковах, но совершенно не позволяет представить её обладателя на поле боя, в пороховом дыму и пыли.

— Ваше Сиятельство! — по-английски прозвучало неподалёку.

Граф обернулся. К нему подходил высокий худой господин с очень светлыми, почти прозрачными глазами. Взгляд их безразлично скользнул по замершим в карауле гвардейцам и далее, по решётке дворцовой ограды, пышной зелени франтовато подстриженных кустов — рассеянно и безучастно и, кажется, не отделяя одного от другого.

— Мистер Финч[1]? — Линар ответил также по-английски и слегка поклонился, — Здравствуйте.

— Какая удача, что я встретил вас! — Англичанин растянул в любезной улыбке тонкие бледные губы. — Как раз сегодня я собирался отправить вам небольшой подарок.

— Подарок? — Саксонец приподнял изящную, точно нарисованную бровь. — В честь чего?

— В честь дружеского расположения к вам лично и моего глубочайшего почтения к Его Высочеству, курфюрсту Саксонскому. Слышал, вы искали четвёрку хороших скакунов? У меня как раз есть замечательные трёхлетки.

— Вы чересчур любезны, сударь. — Губы графа изогнулись в улыбке. — После опалы герцога Курляндского в России трудно найти сто́ящих лошадей. Чем я могу отблагодарить вас за столь роскошный подарок?

— О, нет-нет! Кроме вашей благосклонности, мне ничего не надобно. — Финч рассмеялся и взял саксонца под руку. — Какой нынче жаркий день! Редкость для Петербурга. Вы не хотите присесть и немного отдохнуть?

— Пожалуй… — протянул граф задумчиво.

Англичанин проворно увлёк спутника на тенистую скамейку под раскидистой липой всего в нескольких шагах от Алексея. Линар покосился на караульных и понизил голос.

— Полагаю, сударь, вы собирались сказать мне нечто, не предназначенное для сторонних ушей?

Финч усмехнулся.

— О, не стоит беспокойства, ваше сиятельство! В здешнем глухоморье проще найти говорящего медведя, нежели московита, разумеющего что-то кроме своей варварской тарабарщины. Так что мы можем разговаривать совершенно спокойно… Думаю, мне не надобно объяснять такому искушённому в дипломатии человеку, как ваше сиятельство, как хорошо было бы и для вашей, и для моей страны, если б Её Высочество всё же выступила в помощь Марии Терезии?

— Её Высочество крайне нерешительна в этом вопросе, — протянул Линар.

— Было бы просто замечательно, ежели вы употребили бы ваше влияние, дабы убедить Великую Княгиню.

— Отчего вы полагаете, что мне это удастся? — Линар усмехнулся.

— Хороший дипломат подобен парусному судну. Он должен чувствовать течение и понимать, откуда дует ветер… — Тонко улыбнулся Финч. — А я хороший дипломат, смею вас уверить.

— О, в том я не сомневаюсь! — Граф расхохотался, сверкнув ровными белоснежными зубами — мелом он их, что ли, натирает?

— И ещё… Хочу предупредить Её Высочество… — Англичанин понизил голос, и Алексей обратился в слух, с трудом разбирая слова, —