Антагонизм - Натали Ният

Я буду печь кекс и на Пасху. Мы с мамой снова покрасим яйца, мы красим их каждый год луковой шелухой. За пару месяцев до Пасхи я уже начинаю собирать луковую шелуху. Лук съедаем, приготавливаем, а шелуху складываю в пакет. Специально для покраски возьмём самую большую кастрюлю, зальём шелуху водой и поставим на огонь.

Но мне нравится не просто красить яйца луковой шелухой, так красят многие наши соседи. Перед тем как опустить яичко в кипяток, я прикладываю на него сверху маленькую веточку укропа, оторванную от стебелька. Ещё нужны старые капроновые колготки: разрезаю их на кусочки и как бы обволакиваю ими яичко и кустик укропа на нём. Плотно прижимаю и обвязываю с другой стороны капрон нитками. Лишний хвостик капрона можно срезать, а можно оставить так. Останется сварить яичко и аккуратно разрезать ножницами капрон. Это немного сложновато, ведь вода — кипяток, а снять капрон и убрать укроп надо сразу. Затем обмазываю яичко подсолнечным маслом, чуть-чуть. Для этого я прикладываю к бутылке масла кусочек ватки и обтираю этой ваткой яичко. Оно получается красивым и блестящим. Мне очень нравится. Остаётся только сложить яички на тарелку, и всё, они готовы.

Куличи мы покупаем в магазине, несколько штук. Я не очень их люблю, но всё равно съедаю на праздник кусочек.

Бабуля и Тася тоже красят яички луковой шелухой, но без укропа. А ещё красками разноцветными, порошком. У нас эти краски продают бабушки возле "Пассажа", они у них насыпаны в маленькие бумажные пакетики, размером с указательный палец. И на бумажке цветная крапинка, чтоб было понятно, какой это цвет. Некоторые люди покупают у них краску, бабушки раскладывают эти пакетики перед собой как на подносе. Можно выбрать любой цвет, заплатить и получить пакетик с краской. Мы как-то попробовали с мамой купить такие. Взяли красный и синий. Продавщица сказала, что из синего получится красивый голубой цвет яиц. Мы с него и начали, с синего. Яйцо получилось голубым не только снаружи, но и внутри, и потрескавшимся. Нам совершенно не понравился результат! Я и руки потом отмывала долго от синей краски. Мамочка тогда сказала: "Не дай Бог ещё отравимся". А бабуля с Тасей красят. Мама категорически запрещает мне есть разноцветные крашеные яйца. Ни у кого. Чтоб не отравиться.

Мама относит крашеные яйца на работу, угощает коллег. И конфеты в придачу. Её тоже угощают взамен. Я же могу взять парочку в школу, для Катьки. Она для меня.

Катьке подарили новый свитер, красивый, бордовый. Спереди вязка косичками, и рукава немного фонарики. По рукавам проходят полоски с золотистыми нитками. Она ходит в нём в школу. За что классная её постоянно ругает.

— Ещё раз увижу тебя в нём, сниму и выброшу в окно. Убери его, не позорь меня.

— Но он же почти такого цвета, как форма.

Катька надевает этот свитер на школьное платье, без фартука.

— Ты слышишь вообще, что я тебе говорю?

— Холодно в школе.

— Надень что-то другое сверху. Вот, посмотри на Линду. На ней нормальный жакет.

Когда в школе становится прохладно, я поверх формы надеваю жакет, но он у меня белый и сплошной вязки, без узоров, наверное, поэтому к нему относятся благосклонно. Мне его бабуля подарила.

Тётя Люба дала моей маме много наставлений перед Пасхой. Что, мол, надо пойти в церковь, поставить свечи, взять святую воду, купить ладан. В субботу вечером, перед Пасхой, необходимо помыть полы в доме, добавив святую воду в тазик. Мыть к двери, по порядку помыть все комнаты, потом уже возле порога сказать: «Пасху встречаю, добро привечаю» — и вылить грязную воду в сад, в сторону ворот.

Бабуля на Пасху напекла много вкусного: большой яблочный пирог, рулеты с орехами и изюмом, мутаки. Папа на самом деле очень любит бабулину выпечку, да и вообще всё сладкое.

В прошлом году у Катьки во дворе умер их сосед, прямо на Пасху. Другая ее соседка, бабушка, сказала тогда Катьке, что кто на Пасху умирает, сразу в рай попадает. Интересно, так ли это? Мы потом с Катькой размышляли на эту тему.

У нас на кладбище, рядом с могилой моей прабабушки и дяди, за соседней оградой похоронены три человека. У всех памятники и фотографии на них. На той могиле, которая ближе к нашей оградке, фотография молодой женщины, видно, что старинная. Поднятая прическа, небольшой бантик и задумчивый взгляд. Я долго смотрю на эти фото, когда мы приходим на кладбище, особенно на эту женщину. Мне кажется, что я чувствую в ней много недосказанности. Как будто, лишенная возможности говорить, жить дальше, эта женщина не совсем смирилась. Наверняка, это мое воображение. Ведь эта фотография могла быть сделана когда угодно: за два года до ее смерти, за три или даже за десять. Может быть, тогда дело не в ее смерти, а в том, что она была такой именно на тот момент своей жизни? Ей хотелось что-то сказать, сделать, но она не могла.

Много могил с фотографиями, не только на памятниках, некоторые прикреплены к крестам. Бабуля просит, когда она умрёт, не ставить ей памятник, чтобы он не давил на неё. А ещё:

— Не хочу лежать в гробу некрасивой, накрасьте мне, пожалуйста, помаду, чтобы губы не были синими.

Она вроде бы так и шутит, хотя мне не нравятся такие шутки, я сразу расстраиваюсь и обижаюсь на неё.

— Это не смешно, бабуля.

— Линдочка, дорогая, я же не собираюсь умирать завтра. Я на будущее.

— Всё равно не надо!

Иду по улице, мелкий дождик освежает лицо, будто брызгает из брызгалки. В воздухе уже чувствуются запахи распускающихся цветов, нарциссов. Возвращаюсь из магазина, ходила за хлебом и купила немного варёной колбасы. Но колбаса продаётся уже в другом магазине, рядом. А в хлебном — хлеб и булочки, только булочки завозят редко. Сейчас вернусь домой, перекушу немного, голодная. Отрежу себе хлебную горбушку и съем её с айвовым вареньем. Или намажу на неё масло, а сверху посыплю сахарным песком. И так, и так будет вкусно.

Хлеб с маслом... Только подумала я о нём, сразу вспомнилась бабушка. Она любила такие бутерброды, а масло намазывала так много, что после её укуса на толщине масла оставались следы от зубов.

— Тебе так вкусно? — спрашивала я её.

— Да, — кивала бабушка головой и улыбалась, — очень вкусно.

А мамуля на это