Антагонизм - Натали Ният

— Да, я знаю Саниных, — киваю в знак согласия и нетерпения.

— Так вот, Санины рассказали Розиной сестре, а та уже самой Розе, что Вадим стал много пить, почти каждый день пьёт. Сначала понемногу, и как будто в шутку, а потом уже сильно. Все во дворе уже знают. А эти козлы скрывают от меня!

— Честно говоря, не верится. Вадим вроде не пьёт, вернее, мало, я видела только по праздникам.

— Ага, не пьёт? Хлещет! Это ещё не всё, Линда. Они жутко ругаются с матерью, говорят прямо жутко. И с Тасей. Тася уходить даже хотела от него.

— Вот это да! — не удержалась я.

— Вот это да, доченька, — согласилась мамочка. — Боженька всё видит!

— Мне бабуля ничего не говорила.

— Ещё бы, своего ублюдочного сыночка прикрывает. Это она про меня может трепаться. Про меня можно, кто я такая для неё? Дерьмо собачье.

Хм, странно, подумала я, ничего такого не замечала с Вадимом. Правда, последнее время я нечасто была у бабули, Лилечка приболела, и бабуля помогала Наде. Так, когда я в последний раз видела Вадима? — вспоминала я. Кажется, почти две недели назад. Точно! Была в гостях у бабули, она испекла яблочный пирог, мы ели, Лидка тоже пришла ко мне. С ней разговаривали. Вадим спал. Теперь я вспомнила! У Таси были заплаканные глаза. Я ещё спросила её:

— Тася, ты плакала? Что-то случилось?

— Нет, это, видимо, простуда начинается. Чихаю часто. — Тася была недовольна.

— Попей чай с малиной.

— Я все-таки медсестра, Линда, — усмехнулась Тася. — Я знаю, как вылечить простуду.

— Вадим тоже простудился? — задала я вопрос чисто автоматически, ради вежливости. Его нигде не было видно.

— Вадим отдыхает, спит. Много работал, — лаконично ответила Тася и ушла к себе.

А я была только рада такому повороту дел. Мы с Лидой хорошо провели время, она похвасталась новыми обновками: ей купили платье и домашний халат. Потом мы с братиком вернулись домой. Значит, тогда Вадим был пьян? Или отсыпался?

— Ну, все, теперь покатится по наклонной, клубочек маменькин сыночек, — мама ликовала.

Не знаю, жалко ли мне было Вадима? Наверное, нет. Он взрослый. Что его жалеть? Сыт, обут, одет. Мне было жалко бабулю. Она наверняка очень переживает за него. А мамочка была счастлива. Ее счастье, и моя радость за нее перевешивали любую жалость.

Весь вечер родители обмусоливали эту тему. Папа тоже порадовался новостям.

— Я знал, что этим кончится. Избаловали сученыша. Работает мальчик их, шубы шьет, зарабатывает. Сволочь! Знаешь, Рая, не могу ему простить, что он тебе шубу не сшил. — Папа снова высказал свою давнюю обиду, — Должен был сразу же тебе сшить, подарить тебе: "На, сестренка, носи!" Нет же, подлец, сученыш паскудный.

— Какую шубу? Я ж тебе говорила уже, от него не дождешься. Надеюсь, сдохнет под забором где-нибудь, выблядок. Скажешь тоже — шубу, он меня три метра довезти не мог до Надьки. Пусть все мои слезы ему аукнутся.

Теперь уже мама была не против моих визитов к бабуле, даже наоборот, настаивала на них.

— Линда, сходи к бабке, одна иди, так быстрее, — сказала она мне в первый же наступивший выходной. — Посмотри там, как у них дела? Где Вадим, посмотри, хорошо? Придешь, все расскажешь.

— Мам, до скольки мне можно побыть там?

— Ну, часа на два-три. Скажи потом, что уроков много.

— Хорошо.

Да, Вадим стал пить, и это было очевидно. Тася очень подурнела, бабуля сникла. Дедуля, не знаю, вроде бы не изменился. Он часто составлял компанию Вадиму, как мне поведала бабуля.

— Этот Ирод, вместо того чтобы запретить ему, сам лакает с ним. Но твой дед хоть напьется и сразу спать заваливается. А Вадим начинает куролесить. Этот Ирод потом дрыхнет, а его сын что вытворяет!

Подумать только, прошло так мало времени, а как всё кардинально изменилось у бабули. И теперь ни она, ни Тася не пытаются больше скрывать безобразия Вадима.

Что ж, как оказалось, пьянство Вадима хорошо влияет на мою мамочку. Она не стала злорадствовать и потешаться над Вадимом открыто, нет, она предпочла наслаждаться этим втайне, в стенах нашего дома. Ну, может быть, ещё на работе с подругами. Мама сочувствовала бабуле, даже лже-поддерживала её.

— Мам, — разговаривали они по телефону, — представляю, как ты себя сейчас чувствуешь. У нас на работе все только об этом и говорят. В туалет выйти нельзя. Сразу спрашивают: "Рая, а правда твой брат жену избил? Рая, а правда твой брат отцовскую машину разбил?" А я отвечаю, что вы ко мне пристаёте, я откуда знаю?

Но когда мама обсуждала это же с Надей, Надя сильно злилась. Хоть ей и не нравилось поведение Вадима, вернее, его поведение дома у бабули, всё же между ним и моей мамой она выбирала Вадима.

— Рая, твой что ли муж не пьёт?

— Пьёт, я и не скрываю. Но он работает, деньги в дом приносит. И, между прочим, Наденька, не в подвале работает, а на ответственной работе. И на свою жену он руку не поднимает. Попробовал бы только. А мой братец, как я слышала, пару раз Таське вмазывал.

— Они сами разберутся. Без нас.

— Кто бы в этом сомневался, — соглашалась с ней мама, но таким тоном, что Надя начинала злиться ещё больше.

Хотя причём здесь моя мамочка? Пьёт вообще-то Вадим, а не она. Мама часто интересовалась, не говорила ли мне что-то бабуля по этому поводу, или, может быть, девочки во дворе обсуждали.

— Мам, бабуля говорит, — вещала я свежие новости, — что когда Вадим отойдет от пьянки, он сам себя ругает и обещает, что больше никогда не возьмет капли в рот.

— Ха, — громко хмыкает на это мама, — ни капли! Ой, клятвы алкаша до первого стакана.

Если бы было можно, мамочка собственноручно снабжала Вадима спиртным, но это было слишком даже для неё.

— Твой отец, потаскун, тоже мне клянётся, — продолжала мама, — что не изменяет мне. Но блядская натура берёт своё, Линда. Вот сколько сейчас времени, уже почти восемь, и где этот гад шастает? Скажет, на работе был. Трепло потасканное. Ясно же, блядует где-то.

Нежданно к нам пришли гости. Время шло к вечеру, все, кроме папы, были уже дома. Мамочка только с работы. Это были Вадим, Тася и бабуля. Их дедуля привёз, но сам почему-то остался в машине, не зашёл к нам. У мамы на работе был день аванса, поэтому у