Антагонизм - Натали Ният

— Пусть скорее все закончится.

Свадьба… Это должно быть чудесное событие. Все девочки мечтают о ней, о красивом платье, о фате. Наверное, и Катькина сестра мечтала. Поэтому-то Катькина мама так старается для нее, чтобы ее дочка была счастлива и ни в чем не нуждалась. В глубине души Катька тоже понимает все это и наверняка жалеет сестру. Это же все-таки сестра, родной человек. Конечно, если бы у них было больше денег, все было бы по-другому. И Катька бы так не переживала. Бедная Катька.

Глава 48

Глава 48

Когда мы ложились спать, мама положила мне и братику под ноги, возле кровати, свежее мясо. Она уже так делала. Нужно взять свежее мясо любое: свинину, говядину, можно курицу, но только недавно зарезанную. В этот же день и поставить кусок под ноги. И не убирать мясо до утра. Но перед тем как поставить мясо, нужно сказать слова: "Все плохое пусть уйдет с плоти на плоть". Это мясо и заберет с человека все плохое, весь негатив. Но обязательно потом надо выкинуть это мясо. Ни в коем случае не есть его, ничего из него не готовить. Считается, что если такое мясо съест кошка или собака, они сильно заболеют и могут умереть.

Утром мама забрала это мясо, сказала, что выкинет по дороге на работу.

— Хотя, по-хорошему, надо это мясо отдать Вадиму с Тасей. Они другого не заслуживают.

Для себя я сделала вывод, что отношения мамы и нашей родни меняются, как погода. То солнце за окном, потом откуда ни возьмись набегут тучи и польет сильный дождик, потом опять солнце. Хотя, говоря по правде, общий фон сохраняется. Как и время года: если это зима, значит, как бы солнце ни светило, все равно прохладно. А если лето, жарко, то каким бы сильным ни был дождь или ветер, все равно тепло. Время года у мамы с нашими родными — зима. Всегда зима. Поэтому надо держать наготове перчатки и теплый шарф. Ведь скандал может возникнуть из ниоткуда. Но, может быть, это я так думаю? Может быть, есть что-то, что я пока не могу разгадать?

Я всегда на стороне мамочки, даже... даже если не всегда ее понимаю. И я очень боюсь. Наверное, страх — это как моя вторая кожа. Боюсь за маму, за нашу семью. За то, что будет плохо, за то, что папины женщины сделают нечто такое, что уже невозможно будет исправить. Больше всего я, конечно, переживаю за мамочку.

Ведь сколько раз она оказывалась права в итоге. Взять хотя бы Надю. Надя сперва хорохорилась, обзывала маму, чуть ли не крутила у виска пальцем. А потом, когда так случилось с ее Ляпишевым, она стала верить маме, они вместе ездили к тете Любе. А что потом? Что сейчас? Сейчас Надя снова упрекает маму. И меня стала настраивать против нее. Да, да, она хочет меня настроить. Я же помню, что она мне говорила. Я же не настраиваю ее Лилечку против нее, хотя она сейчас маленькая. Но я не буду этого делать и тогда, когда она станет большой. Раньше Надя так не поступала. Почему нельзя жить в мире?

А недавно я узнала, что Тася — лгунья! Да, именно так! В тот день я была у бабули. На улице уже тепло, всё-таки весна. Смотрела через окно в сад. У них большой подвал и высокий, поэтому и окна дома высоко от земли. Можно сказать, как на втором этаже. Я была у бабули в спальне, потому что там очень удобный и широкий подоконник. Люблю сидеть на нём полулёжа и о чём-то размышлять. Именно так сделала и в этот раз. Дедули не было дома, а бабуля тоже вышла к соседке — она позвала её о чём-то поговорить. Тася это знала. Наверное, она думала, что я тоже сейчас нахожусь во дворе, болтаю с девчонками. Но я решила обосноваться на подоконнике.

Тася сначала была в бане, затем вышла из неё, держа в руках горшок. Обычный горшок, ещё я ходила в него в туалет, когда была маленькая. Этот горшок, вообще-то, находился в подвале, насколько я помню. Видимо, Тася взяла его оттуда. Дальше Тася стала зачерпывать что-то из горшка пальцами руки и брызгать это на землю. Так она побрызгала около бани и прошлась немного по саду. Затем она выплеснула остатки содержимого в виноградные кусты и снова зашла в баню. Я всё ещё наблюдала за ней, затаив дыхание. Не прошло и минуты, как она вышла из бани с уже пустым горшком и направилась к подвалу.

Вот это да! Я же прекрасно всё поняла с самого начала. В её горшочке была не розовая вода или амброзия, нет — это была моча. Кому, как не мне, этого не знать! Сколько раз об этом говорила тётя Люба:

— Моча хорошо защищает от любого зла. Чуть-чуть побрызгай вокруг, и сто процентов поможет.

Тася тоже знала об этом. Откуда? Мама вроде бы не говорила ей об этом. Значит, она узнала это от кого-то другого. Нет, это личное дело каждого, и Таси в том числе, как им поступать. Брызгать мочой или плеваться, едва подумав об этом. Тася имеет полное право защищаться от зла. Но ведь дело в другом. В том, что сколько раз я слышала, как Тася говорила маме и всем другим, что не верит ни во что это. Не верит ни в какую магию, ни колдовство, ни в порчи и привороты, даже считает это всё глупостью и бредом сивой кобылы. И я всегда считала Тасю такой непоколебимой в своих убеждениях. Уважала. А что же теперь? Сейчас она на моих глазах, как какая-то бабка-повитуха, разбрызгивала по саду нечистоты?

Как мне реагировать на это? — вот о чём я думала потом. Это уже потом, а сначала хотелось и затаиться, как мышке в норке, и в то же время сказать ей что-то громко, крикнуть, напугать Тасю. Что бы она тогда делала? Всё получилось как-то само собой. Я постаралась отложить свои эмоции и мысли в сторону и не обдумывать их у бабули дома. Тася же вела себя как ни в чём не бывало.

— Линдочка, а как мама поживает?

— Нормально.

— Передавай ей привет.

«На хрен он нам нужен?» — подумала я в тот момент, а вслух сказала:

— Хорошо, передам.

Что же делать? Как