Антагонизм - Натали Ният

ей они кажутся кислыми. Зато она обожает мацони с лавашом. Нарвёт лаваш на кусочки, набросает в тарелку, а сверху заливает всё мацони. Ждёт несколько минут и ест. А мне такое блюдо не по душе.

В тот день я оставалась у бабули до вечера, потом пошла домой. Бабуля сложила мне немного готовой долмы в миску, чтобы мы разогрели и поели дома.

У братика температура, мама на больничном, сидит с ним. Она, кажется, тоже заболевает. Я приготовила им бульон. Его легко готовить: просто сварить кусок курицы в воде. Сегодня как раз пришёл новый номер "Работницы", мама его читает.

Весь дом как будто оцепенел. Непривычно. Я тоже бы хотела почитать, но надо убираться. Вчера пьяный Сачок разбил в бане банку самогона. Нужно пойти и подмести всё там как следует, да и проветрить. Эта его Мария тоже не прочь выпить, как оказалось. А сначала она не показалась мне такой. Хотя она всё равно не пьёт так сильно, как Сачок. Я его сто раз видела, как он на полу валялся, вдребезги.

Мария пыталась подлизаться ко мне, принесла конфет в кулёчке.

— Линдочка, ты славная девочка. Твой дедушка говорит, ты его помощница. Ты и со свинками ему помогаешь. Молодец! Смотри, что я тебе принесла, угощайся. Нет, забирай всё, это тебе, — сказала Мария, когда я ради вежливости было протянула руку за конфетой.

Я бы и так не стала есть этих конфет. Так я потом маме и сказала. Но она всё равно накричала на меня, выхватила бумажный кулёчек и быстрым шагом направилась к Марии.

— Подавись, шлюха! — мама швырнула конфеты в её сторону. — Ещё раз дашь моему ребёнку, я тебя, суку, уничтожу!

Мария ничего не ответила на это, развернулась и вошла в дом Сачка. Потом стала смотреть на маму из окна кухни.

— Вот же, сука, она мне читает что-то, шепчет. Ну, блядина, я тебе сделаю! Ты у меня кровью умоешься, — погрозила ей мама кулаком.

— А ты, Линда, идиотка долбанутая! — продолжала отчитывать меня мамочка.

— Мам, да я бы никогда не съела ни конфетки.

— Дура, дубина, ты что, плохо соображаешь? Ты какого хрена вообще берёшь от неё в руки? Сколько я могу говорить? Сколько я могу очищать вас?

— Прости, мамочка, я просто машинально.

— Машинально? Тебе она нож даст и скажет зарезаться, ты тоже зарежешь себя машинально? Думать надо головой, а не жопой! Идиотка! Только и можешь плакать и сопли распускать. Тряпка!

Как бы мне ни было обидно, я понимала, что мамочка права. Я действительно поступила глупо, по-идиотски. Чтобы хоть как-то загладить свою вину, стала усерднее мыть полы, даже под кроватью.

Мне нравится, когда дома только помыты полы, пол еще слегка влажный, и все вокруг будто обновляется. Когда я мою полы, я добавляю в тазик с водой немного стирального порошка. Вода тогда и пахнет приятнее, свежее.

Правда, я не совсем понимаю, почему мама тогда сама заговаривала с Марией несколько раз? Да, я слышала и очень удивилась этому. Первый раз я услышала, что мама назвала ее по имени и спросила:

— Мария, отец дома?

— Нет, Раечка, он вышел, в магазин пошел. Но скоро придет. Что-то передать ему? — залебезила Мария, по крайней мере, мне так показалось.

— Нет, не надо передавать. Вот это ему купила. Просто отдай. — И мама положила на тумбочку перед домом Сачка две пары новых носков.

— Хорошо, конечно, передам, с удовольствием.

А я-то думала, что мама никогда в жизни больше не то что заговорит, даже не посмотрит в сторону Марии. Особенно после того случая, когда Мария и мама так сильно поругались. Впрочем, одна мысль пришла мне в голову, ее-то я высказала позже мамочке.

— Мам, ты нарочно дала ему носки? Это так тетя Люба сказала сделать?

Мама была искренне удивлена.

— Нет, с чего ты взяла? Просто купила твоему отцу и о Сачке подумала.

— Но ведь вы не разговаривали. Вроде бы.

— Я и не разговариваю, я просто отдала ему носки. — Кажется, маме не нравятся мои распросы. — Ты уроки сделала?

— Не все.

— Почисть картошку и иди делай все.

— Хорошо.

Все равно странно. Да, мамочка ругается и с бабулей, сильно, а потом мирится как ни в чем не бывало. Но это же бабуля, а это Мария. Мне бы хотелось жить в мире с Сачком и Марией. Это все же лучше, чем крики и проклятья. Но я сделаю так, как решит мама, — убеждаю себя.

Но временами трудно уследить за маминым настроением. Вот как сейчас с конфетами. Какого черта Мария вообще мне их дала?

Глава 45

Глава 45

Валет пик — это пустота, дама пик — злость. Девятки — это любовь, а вот какая любовь, надо смотреть на масти. Мамочка гадает сама себе, у нее стало получаться все лучше и лучше. Когда она делает себе расклады, я обычно нахожусь рядом, слежу за мамой. Она говорит, что вышло. И, наблюдая за ней, я тоже научилась понимать значение некоторых карт. Я даже не запоминала их специально, это получилось как-то само собой. Мама гадает и Элле, когда она приходит к нам. Обычно в таком случае мама и Элла отпрашиваются с работы и приходят домой после обеда, как раз когда и я возвращаюсь со школы. Мама тогда и братика забирает пораньше.

Вот и сейчас они тоже вернулись пораньше, попили чай, и мама стала гадать Элле.

— Смотри, видишь, это мужчина, он стоит поперек тебе и твоему мужу.

— Это его отец, урод! — пояснила Элла.

— Да, он взрослый уже. Он хочет, чтобы вы разошлись.

— Сука! Я это знаю, чувствую. Я ему не нравлюсь.

— Вот видишь, восьмерка пик — скандал. Ругаться будете.

— Он мужа настраивает, надоел уже. Что делать мне, Раечка? О, видит Бог, как я мучаюсь в этой семье. Кретины!

— У меня ладан остался, я тебе сейчас его дам немного, придешь домой, сделай, как я тебе скажу…

Вообще-то моя мамочка стала гораздо увереннее себя чувствовать в колдовстве. Вот, даже гадая Элле, она правильно понимает карты, дает советы. И, кажется, моей маме нравится все это, это состояние.

— Ах, Эллочка, родная моя, знаешь, сколько я натерпелась, сколько я прошла всего? Не знаю, как я выжила после всего. Мне и до сих пор гадости всякие делают. Раньше я всего боялась, а сейчас нате, выкусите! — Мама скрутила фигу и показала её кому-то перед собой.

— Понимаю, Раечка, понимаю. У тебя была такая свекровь. Ведьма самая настоящая.