Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

Он задумался, стоит ли будить ее. Разум подсказывал — да, она не ела, ужин остынет, режим. Но все это казалось несущественным рядом с тем, как она сейчас держит его руку, как доверчиво прижимается, словно мир наконец перестал быть враждебным. Он накрыл ее пальцы своей ладонью, не сжимая, просто обозначая присутствие, и остался так сидеть, позволяя времени идти медленно, почти благосклонно, впервые за долгое время не требуя ничего взамен.

Ванесса проснулась резко, словно вынырнула из глубокой воды. Сердце стукнуло чаще, дыхание сбилось. В комнате было темно, только мягкий свет от настенных бра размывал тени. Она моргнула, пытаясь понять, где находится, и взгляд тут же зацепился за часы на стене — 02:07.

— Проснулась? — негромко раздалось рядом.

Она вздрогнула и повернула голову. Давид сидел почти в той же позе, что и раньше, лишь немного откинувшись назад. Он смотрел на неё спокойно, без давления, но слишком внимательно, будто боялся спугнуть.

— Ты, наверное, голодна, — добавил он ровно, без упрёка.

Только сейчас Ванесса осознала, где именно она лежит. Её щёки вспыхнули мгновенно. Она резко приподнялась, отодвигаясь, запуталась в пледе, потерла ладонями лицо, будто стирая сон.

— Я… — выдохнула она. — Почему ты меня не разбудил? Мы же… ужинали… должны были…

Давид медленно выпрямился, давая ей пространство, и только потом ответил:

— Ты была вымотана. — Пауза. — И спала так… спокойно, что я не решился.

Он не улыбался, не пытался смягчить фразу шуткой. Просто констатировал факт. От этого стало ещё более неловко.

— Прости, — пробормотала она, заправляя волосы за ухо. — Я не специально.

— Я знаю, — коротко ответил он и поднялся. — Пойдём. Еда на кухне. Если не остыла окончательно.

Они шли рядом по коридору, и это молчание было странным — не напряжённым, но и не уютным. Ванесса чувствовала его присутствие слишком отчётливо: шаги, дыхание, тепло, исходящее от него, будто он всё ещё был рядом кожей, а не просто телом.

На кухне Давид включил верхний свет. Контраст после полумрака был резким. Он открыл контейнеры, проверил еду, кивнул сам себе.

— Съедобно, — сообщил он, подвигая ей тарелку.

Ванесса села, не раздумывая. Желудок напомнил о себе сразу, и стеснение отступило. Она взяла вилку, попробовала лапшу, вздохнула с облегчением.

— Вкусно, — сказала она искренне, даже с лёгкой улыбкой. — Очень. Спасибо.

Давид оперся бедром о столешницу, скрестив руки. Он наблюдал за ней — не так, как раньше, оценивающе или контролируя, а будто проверял, всё ли с ней в порядке.

Его беспокоило другое. Она была здесь. Рядом. Но не с ним — по-настоящему. Он чувствовал эту границу, тонкую, но жёсткую, словно стекло. Она держалась — из-за договорённости, из-за обстоятельств, из-за усталости. Не из доверия. Это неприятно кольнуло внутри.

— Вкусно? — повторил он, уже тише, будто спрашивал не про еду.

Ванесса подняла на него взгляд, на секунду задержалась, словно хотела что-то сказать — важное, настоящее, — но вместо этого просто кивнула:

— Да. Я правда была очень голодна.

Он кивнул в ответ, принимая этот ответ таким, какой он есть. Без давления. Без шагов вперёд. Пока что — так.

Глава 57

Дни действительно летели стремительно, будто кто-то незаметно прокрутил время вперёд, но университет, как всегда, жил своей жизнью — шумной, жадной до слухов и чужих историй. И теперь почти в каждом коридоре, в каждой аудитории, в очереди за кофе или за подносом в столовой обсуждали одно и то же: у Давида Дзержинского появилась девушка. Официально. Не «видели вместе», не «что-то там у них», а именно так — с оттенком сенсации, с придыханием, с азартом. Истории обрастали подробностями с пугающей скоростью: кто-то уверял, что она бывшая гонщица, кто-то — что певица, кто-то шепотом добавлял про криминальные разборки и «не просто так он с ней». Каждый новый рассказ был громче, драматичнее и абсурднее предыдущего.

Ванесса сидела за столом в столовой, лениво ковыряя вилкой еду и стараясь не прислушиваться к чужим голосам, хотя они сами лезли в уши. Вздох вырвался сам собой — тихий, усталый. Ей не нравилось это внимание, липкое и навязчивое. Она слишком хорошо чувствовала, как люди смотрят на неё теперь иначе — оценивающе, с интересом, который был направлен не на неё саму, а на того, кто стоял рядом с ней. Многие улыбались слишком широко, заводили разговоры слишком старательно, и Ванесса прекрасно понимала, почему.

— Ну и что ты так мрачнеешь? — Аманда наклонилась ближе, улыбаясь привычно тепло. — Это жизнь, Ван. Наслаждайся тем, что есть. Не каждый день ты оказываешься в центре вселенной.

— Я не просилась в этот центр, — тихо ответила Ванесса, наконец отодвигая тарелку. — Мне просто… тесно от всего этого.

Ян, сидевший напротив, пожал плечами, поправляя очки.

— Слухи — это шум. Он утихнет. Главное, — он посмотрел на неё внимательно, — чтобы тебе было нормально. Если Давид тебя не обижает, значит, всё в порядке.

Ванесса кивнула, благодарная за простоту этих слов, и попыталась сменить тему: спросила про завтрашний семинар, про задание, про дедлайны. Разговор начал было возвращаться в привычное русло, когда стул рядом с ней тихо отъехал. Она даже не успела повернуть голову — знакомое присутствие ощущалось кожей.

Давид сел рядом спокойно, уверенно, будто это место всегда было его. Его рука легко легла ей на плечо, притягивая чуть ближе, а короткий поцелуй в висок вышел почти будничным, но от этого не менее заметным для окружающих.

— Привет, — сказал он с мягкой улыбкой, оглядывая компанию. — Я понял, что до сих пор не знаком с твоими друзьями. Непорядок.

Аманда тут же просияла, словно ждала этого момента.

— Ну наконец-то! — засмеялась она. — Я Аманда.

— Давид, — кивнул он в ответ, вежливо и без лишнего нажима.

Ян же заметно напрягся. Его спина выпрямилась, взгляд стал внимательнее, чуть холоднее. Он коротко кивнул:

— Ян. Но мне хватило встречи с тобой в прошлый раз в кафе.

Ванесса почувствовала это напряжение почти физически. Она сидела между ними, ощущая, как мир вокруг будто сдвигается, меняется конфигурация привычных связей. Давид держал её рядом открыто, не скрывая, и это одновременно успокаивало и пугало. Университет продолжал шуметь, обсуждать, строить версии, а она вдруг ясно поняла: назад, в прежнюю тень, дороги уже нет.

— Как смотрите на то, чтобы оторваться на вечеринке в эту пятницу? — Давид чуть склонил голову к плечу.

Аманда переглянулась с Ванессой, прищурилась, будто прикидывая масштаб авантюры, и с живым любопытством уточнила:

— То есть… та самая вечеринка? Где охрана, списки, дресс-код и легенды ходят похлеще