Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

Давид усмехнулся, откинувшись на спинку стула, будто разговор шел не о закрытом мероприятии, а о спонтанном походе за кофе.

— Именно она. Но легенды, как правило, сильно преувеличены. А для друзей Ванессы правила можно слегка… адаптировать.

Он произнёс это спокойно, без нажима, но в его голосе слышалась та уверенность, с которой говорят люди, привыкшие, что мир под них подстраивается.

Аманда явно загорелась идеей.

— Я бы посмотрела, — протянула она с улыбкой. — Чисто из исследовательского интереса.

Ян, напротив, не улыбнулся. Он отложил вилку, выпрямился и посмотрел прямо на Давида, без вызова, но и без заискивания.

— Я пас, — сказал он ровно. — Мне проблемы не нужны.

— Их и не будет, — так же ровно ответил Давид.

Ян чуть подался вперёд, сцепив пальцы.

— Тогда зачем всё это? Закрытая вечеринка, исключения, демонстративное приглашение?

На секунду в столовой стало тише — будто шум разговоров отступил, оставив их в отдельном пузыре. Давид не отвёл взгляда.

— Затем, — сказал он спокойно, — что Ванесса моя девушка. И мне важно, чтобы люди, которые для неё что-то значат, не смотрели на меня как на угрозу или проблему. Мы всё равно будем пересекаться. Так почему бы не убрать напряжение сразу?

Он говорил без давления, без холодной усмешки — неожиданно прямо. Не оправдывался, но и не доминировал. Просто констатировал факт.

Ванесса всё это время молчала. Она медленно ела мороженое, ощущая, как сладкий холод тает во рту, и с каким-то странным отстранением думала, что ещё совсем недавно подобный разговор показался бы ей сценой из чужой жизни. Не её. Никогда не её.

А теперь вот — Давид рядом, его ладонь легко лежит у неё на плече, Аманда сияет любопытством, Ян напряжён, но честен, и вся эта реальность будто сместилась на полшага в сторону.

— Я подумаю, — наконец сказал Ян, чуть тише. — Не обещаю.

— Этого достаточно, — кивнул Давид.

Он повернулся к Ванессе, чуть наклонился и негромко спросил:

— А ты как смотришь на пятницу?

Она подняла на него взгляд, в котором было и сомнение, и усталость, и что-то ещё — осторожное, живое.

— Я… не знаю, — честно ответила она. — Но, наверное, уже пора перестать делать вид, что всего этого не происходит.

Давид едва заметно улыбнулся. Не победно — одобрительно.

Дверь в столовую распахнулась с таким грохотом, будто кто-то решил вынести её плечом, и шум разговоров мгновенно дал трещину. Внутрь ввалился мужчина — помятый, краснолицый, с перекошенной ухмылкой и запахом дешёвого алкоголя, который чувствовался даже на расстоянии. Он шатался, цепляясь взглядом за столы, и уже с порога заорал, размахивая рукой:

— Где она?! Где моя дочь, а?! Я заберу её из этого притона! Проститутку мою сюда притащили, думаете, я не найду?!

Кто-то вскрикнул, кто-то поспешно отодвинул стул, охрана у входа явно не ожидала такого спектакля. Давид медленно повернул голову, оценивая картину с ленивым интересом, будто смотрел плохо поставленную сцену.

— Какой колоритный персонаж, — негромко заметил он, даже не повышая голоса.

Аманда нахмурилась, поджала губы и склонилась ближе к Ванессе.

— Интересно посмотреть на его бедную дочку, — сказала она тихо, с горькой иронией. — С таким папашей девочка, наверное, была счастлива сбежать из дома при первой возможности.

Ванесса на мгновение закрыла глаза. Не резко, не театрально — просто как человек, который слишком хорошо знает продолжение этой сцены и не хочет смотреть. Когда она снова заговорила, её голос был ровным, почти спокойным, от этого ещё более тяжёлым.

— Мы знакомы, — сказала она. — Это я та самая «счастливая девочка».

За столом будто выключили звук. Ян застыл с ложкой в руке, Аманда медленно повернулась к ней, не сразу находя слова. Давид не сказал ничего — он просто встал. Движение было спокойным, выверенным, но в этом спокойствии чувствовалась опасность, как в тишине перед ударом.

— Пойду с потенциальным родственником пообщаюсь, — коротко бросил он, уже делая шаг в сторону мужчины.

Пьяный как раз успел снова заорать что-то невнятное, когда Давид оказался рядом. Одной рукой он сжал его за ворот так, будто тот весил не больше куртки, и без лишних церемоний развернул к выходу. Мужчина попытался вырваться, что-то крича про свои права и «родную кровь», но его слова утонули в шуме — Давид просто повёл его прочь, не сбавляя шага. Следом, почти незаметно, поднялся один из охранников и вышел за ними.

Ванесса проводила их взглядом, не испытывая ни облегчения, ни тревоги — только странную пустоту, к которой она, к сожалению, была давно привыкшей.

Стул напротив тихо скользнул по полу. Фобос сел за стол так, будто был здесь с самого начала, оглядел компанию и с усмешкой сказал:

— Ну что ж. Похоже, веселье только начинается. Предлагаю не портить себе настроение. Может, свозить вас на шопинг? Костюмированная вечеринка на носу, а мне почему-то кажется, что вы должны быть там самыми красивыми.

Аманда моргнула, затем улыбнулась — уже живо, с интересом.

— А это предложение мне нравится, — сказала она. — Очень даже.

Ванесса опустила взгляд в стаканчик, где медленно таяло мороженое, и только сейчас позволила себе выдохнуть. Где-то за дверями столовой решались вопросы прошлого, громкие и грязные. Здесь же, за этим столом, начиналась совсем другая игра — и она ещё не знала, хватит ли у неё сил пройти её до конца.

Глава 58

Бутик был залит мягким светом, зеркала множили отражения, музыка негромко текла фоном, и Аманда чувствовала себя в своей стихии. Она уже держала в руках третье платье — одно с открытыми плечами, другое струящееся, почти воздушное, третье — с дерзким разрезом, — и с азартом прикладывала их к Ванессе, отступая на шаг, прищуриваясь, оценивая.

— Ну вот это хотя бы примерь, — с нажимом сказала она, почти впихивая платье ей в руки. — Ты вообще понимаешь, что с такой фигурой преступление ходить в худи?

Ванесса усмехнулась краешком губ, но послушно ушла в примерочную. Фобос тем временем прохаживался между рядами, словно охранник музея, заложив руки за спину, но взгляд у него был цепкий, внимательный. Он то и дело кивал консультантам, давая понять, что вопрос цены сегодня вообще не стоит.

Аманда, не понижая голоса, будто между делом бросила:

— Слушай… а Давид-то, оказывается, умеет быть милым.

Ванесса вышла из примерочной, одернула ткань на бедрах, посмотрела на себя в зеркало слишком долго, словно видела там не только платье. Пожала плечами.

— Мило — не значит правильно.

Аманда повернулась к ней, уперла руки в бока.

— То есть «нет»?

— То есть… — Ванесса вздохнула и