Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

А если у него вдруг пунктик какой, чтобы обязательно первым быть, так в столице полно родовитых девиц на выданье – спокойных, воспитанных, красиво выражающихся. Без фирменного аквелукского лексикона, намертво въевшегося в мой язык. Не понимает он, что ли, что я теперь специально про гхарров и их филейные части буду ляпать при каждом удобном случае?

– Наверное, божественная невинность дороже ценится. – Рисса поправила лямку на белой кружевной сорочке и покусала губу. Покосилась на Тею, сонно перебиравшую побрякушки в шкатулке. – Вы ведь знаете, девочки, для чего в доварховы времена дев использовали? Скорее всего, тот Верховный демон тоже из староверов был…

Предчувствуя очередной ужастик, от которого зубы стучать всю ночь будут, я тоже замоталась в одеяло. Я еще прошлые легенды о «чужой изнанке» не переварила. И все летние каникулы боялась, как бы какая тварь в меня чего не отложила.

– Не томи, Рисс. Спать пора, – промычала Галлатея.

– В общем, когда богов в Эррене много было, целый пантеон, они ссорились вечно, дрались… И потому искали любые способы, чтобы сильнее других стать, – зашептала таким замогильным голосом Рисса, что даже у Фиджа крекер вывалился из приоткрытого рта. – Кто-то силы из иномирских чудищ вытягивал, кто-то души человеческие забирал… А были и те, кто невинных дев в жертву требовал. Для подпитки.

– Они их ели? – Я не узнала свой тонкий, высокий голос.

– Девиц? Фу-у-у… Нет, конечно! – захохотала колокольчиком Рисса. – Они об них… подзаряжались.

– Трением? – Я споро выдвинула научную теорию.

Ну а как еще энергию вырабатывать? Законы мироздания никто не отменял.

– И им тоже, – хихикнула подруга, густо краснея. – Чтобы в битве божественной победить, силы много надо. А за великой силой всегда стоят великие жертвы, принесенные добровольно и по любви…

– И по трению, – флегматично добавила Тейка, с любопытством расправив ушки и отбросив в шкатулку неинтересное украшение.

– Ну, девочки, что вы такие темные… – протянула недоуменно Рисса. – Я вот читала, есть целые миры, где такое вообще нормально. Среди обычных людей! Только так и подзаряжаются магией. Ходят по партэлям или в лесу девиц ловят и…

– Трутся, – договорила Тея, кусая подушку и захлебываясь то ли смехом, то ли рыданиями. Этих актрис не поймешь, в какую роль они вжились нынче.

– Не дай Варх туда провалиться! – прошептала я в изумлении.

Мы с Тейкой скривились почти синхронно. Неужто такие гадкие миры бывают не только в сказках?

– Ага… Нам с вами туда никак нельзя. Не отобьемся, – выдохнула Фенрисса, гася свет и оставляя лишь крошечный ночник над Тейкиной головой.

– Погоди! – Сон как рукой сняло, я даже из одеяла высунулась, пытаясь рассмотреть подругу в темноте. – Ты сказала, что жертва должна быть добровольной. И по любви. Но будь тогдашний божок хоть каким раскрасавцем, я бы ни за что… вот вообще ни за что!

Опять зачем-то представился Рэдхэйвен. С во-о-от такими рогами! Какие бы «смыслы» он ни надеялся от меня получить, обломится. С рогами вместе. И рецепт супа из молодого квахара я себе в блокнотик переписала.

– Это потому, что ты религиозный неуч, а мама твоя – так вообще атеистка была. Вы, ученые-теоретики, часто этим грешите, – профыркала Рисса. – А деревенских девиц, дочек земледельцев да мельников, в доварховы времена специально воспитывали в религиозной строгости. Чтобы в случае чего, если «сверху» жертву потребуют, они добровольно отдали свою чистоту богу… из любви к богу.

– Уф-ф-ф…

Все же мой отец не настолько плох. Хотя бы воспитал меня без всяких строгостей.

К горлу подступила тошнота, и Фидж, давно перебравшийся из манежика на мою подушку, сердобольно протянул мне надкушенный крекер.

– Прямо натурально отдавали? – скептически протянула Тейка. Этой «натуральностью» она от Вейна заразилась. – То есть… терлись об настоящего бога, чтобы он победил в битве другого?

– Об настоящего, об настоящего… Не об статую же его мраморно-позолоченную? – хихикнула Рисска и смутилась. – Хотя… Точно никто не знает. Давно же было. Тот Верховный демон из Керракта, если верить легендам, для того и потребовал себе молодую богиню. Чтобы… ну…

– Энергию выработать. Тре-е-ением, – пропела Тейка, подначивая смущенную подругу.

Что я точно поняла из нашей странной беседы? Что ни на какое такое совместное «трение» с мастером Рэдхэйвеном я не согласна. Не то что добровольно и по любви… Вообще никак не согласна! Так что пускай этот квахар недощипанный трется где-нибудь в других, специально отведенных для этого местах.

– У демонов там какие-то жуткие битвы были между племенами, вот и искали по мирам, где бы сил набрать на великое сражение. – Рисса махнула Галлатее, чтобы та тоже погасила свет, и добавила совсем уж тихо: – Поначалу они просто по деревням шли и девиц непорочных требовали… Девы слезно просили помощи у всесильных богов, но отозвалась только Имира. Позволила укрыться в своем храме и не пустила Верховного внутрь, несмотря на все его рога. А дальше…

– А дальше даже мы знаем, – сонно зевнула Тейка. – Рогатый гад потребовал себе саму богиню. Или, мол, демонова армия разнесет весь Эррен в магическую пыль. И Варх вынужден был отдать сестру, чтобы они ушли. Ради спасения мира.

– Эмм… – Рисса замялась и вздохнула. – Есть непопулярные теории, что Варх не просто так от сестры избавился. Мешала она ему своими принципами… Мол, «девицы не топливо», «подзаряжайся в другом мире» и вот это все. А как не стало ее в Эррене, так он мигом победил Торума и прочих собратьев сияющих. Возвысился до самых золотых облаков. И стал единым во всех божественных проявлениях… и единственным.

– Подзарядился не на шутку! – хрюкнула Тейка, подзывая к себе сонную каффу и заматываясь с ней в одеяло.

Я тяжело бухнулась затылком в подушку и уставилась в темный потолок, твердо осознавая, что ни гхарра я сегодня опять не засну. Во-первых, потому что боюсь возвращения снов с участием черноглазого мастера проклятий… Во-вторых, видит Варх, до утра буду думать о «трении». И всяких разных смыслах.

Вейн мне напрямую никогда не говорил про близость. По взглядам я понимала, конечно, что он давно не против, но… Мы и целовались-то по-серьезному лишь раз. И то после дегустации Рисскиного неудавшегося зелья, усиливавшего концентрацию…

Оно, к неудовольствию Риссы и восторгу