Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

class="p1">Странная погода для южного, солнечного Анжара… Ей-Варху, странная. Будто некто надменный и бесчувственный, как глыба ташерского льда, притащил с собой северный хитанский климат. Привез сегодняшней ночью, на судне ее величества. Еще один «свадебный подарок», гхарровы рога ему в…

Только я вспомнила о женихе-самозванце, которому меня в разных смыслах угодно, как его самодовольная физиономия возникла в зеркале. Я уже собралась осенить себя ритуальным знамением, которому у Рисски насмотрелась. Привидится же! Но тут нашелся и второй экземпляр Рэдхэйвена, стоявший рядом с моей кроватью и в зеркале отражавшийся.

– Красивое, – согласился проклятый мастер, очерчивая внимательным взглядом мою фигуру. Ту, что в зеркале стояла, повторяя настоящую меня, замершую в напряжении. – Но это будет лучше.

На мою кровать легла белая коробка, ощутимо съежившаяся под требовательным взглядом Рэдхэйвена всеми своими картонными боками. Так и не дождавшись, пока я, «потрясенная его широким жестом», с радостным визгом открою подарок, он сам нервно сдернул крышку.

Ну, хотя бы не белое, слава Варху…

– И что это? – Придала себе непонимающий вид.

Понимать тут было в самом деле нечего.

Сам мастер проклятий стоял передо мной в удлиненном пиджаке, черном, как бездна мрака. С нарядной золотой оторочкой, такими же блестящими пуговицами и маггвардейскими эполетами на плечах. Узкий воротник-стойка обнимал загорелую шею и был украшен затейливым золотым шитьем.

Не раздражай он меня одним своим существованием, я бы издала побежденный «Ах!». Как и положено любому существу женского пола при виде парадно одетого мужчины. Но я держалась стойко, даже не пискнула.

– Это ваше платье, Эйвелин, – изрек очевидное мой рабовладелец, кивая на черно-золотую ткань, свернутую в коробке.

С таким же шитьем, что на его воротнике. Уффф…

– А чье оно было до этого? – уточнила, сосредоточенно хмуря брови.

На моем зеркальном лбу отразилась морщинка, из уложенной прически выпрыгнул непослушный «квахар», и я вдруг напомнила себе мисс Хендрик.

Но сейчас был именно тот момент, когда до темноты в глазах хотелось побыть занудой, педантично перебирающей факты. Иначе бы я просто рассыпалась по ковру от избытка противоположных, рвущих изнутри эмоций.

Не так много имелось вариантов у занятого мага! Легко представлялось, как он стаскивает платье с какой-нибудь придворной дамы в темном дворцовом коридоре…

– Приобрел специально для вас в свой последний визит в Хитану, – оборвал мои мысли Рэдхэйвен, пока они не зашли слишком далеко. – На бал вы пойдете в нем. Благодарность можете не изображать, хотя мне стоило усилий заставить сира Жюфье работать над ним всю ночь.

Я молча покусала губы, одними глазами уверяя Рэдхэйвена, что еще больше усилий он потратит, пытаясь заставить меня его надеть. Тот невозмутимо расправлял ткань на постели, демонстрируя невыносимо прекрасный корсаж, вручную расшитый золотыми вензельками.

Я его, конечно, надевать не планировала, но втайне все равно залюбовалась. При всем своем прохладном отношении к дамским журналам, модам и прочей бессмысленной чепухе, я умела замечать красоту. Без всякого желания видела ее и в платье, и в хитанце проклятом. Последнее было особенно прискорбным.

– Оно черное, – выдохнула, когда Рэдхэйвен встряхнул юбку, позволив той стечь на пол шелковой волной. – Это не мой цвет. Не моя стихия.

– Зато это мой цвет. И моя стихия. – Его взгляд застелило холодом, лишний раз доказывая, что с моими желаниями мастер считаться не собирается.

– Свою тьму таскайте сами, а меня в нее не впутывайте. – Отвернулась от рабовладельца, складывая руки на груди.

В комнате вдруг стало нестерпимо холодно, щеки закололо морозом, а в груди вместо сердца забилась ледышка. Запястья ныли от невидимых пут, которыми сковал меня вархов договор.

В виски колотилась мысль, что это просто вот такая забавная игра. Спасение от скуки избалованного хитанца.

– Вы уже в нее впутались по самые красные ушки, Эйвелин.

– Выпутаюсь, не сомневайтесь, – дернула плечом, скидывая с него согревающую ладонь.

– Правда? А мне показалось, сир Райс доступно объяснил, что темный дар вернуть не получится…

– Дело вовсе не в даре! – запыхтела сердито, оборачиваясь к столичному выскочке.

Да я про те фиолетовые ниточки и самопроизвольно разгорающиеся руны уже и забыть успела. Так меня закрутило в водовороте «новостей» от сира Рэдхэйвена и моего папеньки.

Пробудившийся темный дар стал казаться сущей ерундой, не стоящей и капли моего внимания. Его я могу забыть. Им я могу не пользоваться. А вот о рабском контракте и разнообразных смыслах мне позабыть не дадут.

– Да, не в даре, – подтвердил Даннтиэль. – Хочу утвердить свое право собственности, уж коль мистер Диккинс скачет внизу в зеленом.

– «Собственности»! – повторила зло. Он намеренно меня выводит из себя? Так я уже близка к тому, чтобы снова начать царапаться. – У меня есть платье, сир. И есть спутник на этот вечер. Я держу слово и не меняю планов в последний момент. Это моя, вирра вас задери, зона комфорта!

– Вы пойдете в этом, мисс Ламберт. – Он рывком привлек меня к себе за талию, просунул руку под волосы на затылке и требовательно потянул застежку вниз. Зашептал сбивчиво в ухо: – Или сама переоденешься, или я тебя переодену, Эйвелин… Но тогда не факт, что мы с тобой доберемся до бала. Можешь сама просчитать вероятность…

– Вы что, ради линялого гхарра, имеете в виду? – Вскинула на него напряженный взгляд и уперлась ладонями в варховы эполеты. Красивые такие, украшенные по краю желтыми драгоценными камешками.

И сам он – глянцевый, лощеный, ухоженный, белозубый, с аккуратной короткой щетиной… Одним словом – столичный сноб, фаворит ее величества. Вне всяких сомнений, королева знает толк в привлекательных мужчинах.

– Что вам лучше переодеться без моего участия. – Со свистящим выдохом он отпихнул меня от себя и сделал шаг к двери. – Вам необязательно ходить со мной за руку и изображать пару, но платье вы наденете черное.

– В цвет вашей жуткой ауры? Или как символ нашего грядущего «счастливого» супружества? – профыркала, по-новому приглядываясь к траурной ткани.

Если вдуматься, она полностью передавала разъедающие грудь эмоции. Овдоветь хотелось уже сейчас, не дожидаясь свадьбы. В голове прокручивалось с десяток способов, как это можно устроить.

– Это цвета моего рода, Эйвелин, – проворчал мерзавец. – Будете спорить – пойдете на бал еще и с рогами. Зелеными, раз вам так нравится.

– Ну, замечательно! – всплеснула руками, когда дверь с оглушительным треском захлопнулась, оставив нас в Фиджем недоумевать.