Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

и ее взволнованно дергающиеся кудряшки даже со спины молили о помощи. Подхватив невыносимую юбку, я направилась в другой конец зала. Диккинс сообразительный, он меня везде найдет.

– Побег? – На локоть опустились горячие пальцы. Те, от которых вечно одни проблемы да синяки.

– Напротив: спасительная операция. – Выдернула руку и упрямо потопала дальше.

– Вы не забываетесь, мисс Ламберт? – Теперь в захвате оказалась вторая, та, которой я юбку поддерживала, чтобы ткань каблуками не порвать. Платье я планировала вернуть, и лучше бы без дыр. – Я вам вроде бы доступно объяснил: никаких танцев, балов, проектов…

– Вы совсем огхаррели в своей Хитане, да? – протянула сочувственно, вынужденно тормозя у круглой колонны.

Дела у Рисски были совсем плохи, ректор уже багровел лицом, но до них еще топать и топать… Волочь упертого хитанца на себе через весь зал – крайне непростая задача.

– Напоминаю в который раз, пока еще словами: вы моя невеста, Эйвелин, – выдал глухим рыком, который, слава Варху, заглушила громкая музыка.

– Ваша, ваша… – успокаивающе похлопала по плечу этого сумасшедшего. – А вы, выходит, мой жених, – кивала заведенно, чуть не разрывая грудью тесный корсаж. – И потому танцуете с Килирой и ее «высочествами», а по выходным мотаетесь на личные аудиенции ее величества… Ясно, понятно. Да в линялой заднице гхарра я видела такого…

– Мисс Ламберт! – осек Рэдхэйвен, заводя меня за колонну подальше от чужих ушей.

– …Жениха, – договорила, сдувая прядку, упавшую на вспотевший лоб. – Но если так сильно протестуете, то можете сходить в нелинялую. В ту, которая с шерстью густой и шелковистой. И свои рабские брачные договоры прихватить с собой. Доступно, сир?

– Доступно, Эйвелин. – Дернул меня за талию к себе, окатывая нос ошпаренным выдохом. – Не хочешь, чтобы я танцевал с этими кваха… с твоими однокурсницами, просто скажи.

– Чего? – оторопела от неожиданности.

– Потребуй. Ты в своем праве, – кивнул мне этот полоумный и недощипанный, стискивая талию пальцами. – Скажи, если тебе это неприятно.

– Да танцуйте вы с кем хотите! – фыркнула с недоверием, ловя отголоски разочарования в его лице.

Вряд ли ведь в контракте оговаривалось двустороннее рабство? Да и не привыкла я людьми командовать. Этот проклятый Рэдхэйвен уже очень большой мальчик и в состоянии сам решить, с кем ему танцевать, за какую работу браться и как спасаться от скуки. Лишь бы это все оплачивалось не за мой счет.

– Хорошо, мисс Ламберт. Буду танцевать, с кем захочу, – холодно процедил мужчина, перебирая пальцами мои ребра, обтянутые тканью. – А вам разрешено танцевать только со мной.

– Вы мне пока не муж, сир, чтобы диктовать, с кем общаться, а с кем нет, – терпеливо объяснила Рэдхэйвену «расклад», рассматривая гневные искры в черных глазах. – Я не видела договор, но почти уверена, что там нет ни слова о танцах. И о том, что до свадьбы я обязана отдавать их исключительно своему рабовладельцу. Поправьте, если ошибаюсь.

– Эйвелин… – Недобрый рык пробрался в ухо.

– Мастер Рэдхэйвен? – Похлопала глазами, ожидая аргументации.

Но он молчал, а значит, не было в договоре никаких танцевальных пунктов. Вот и славно. Рогами я папеньку пока не обеспечила.

Выпутавшись из чужих пальцев, я побежала спасать Риссу. Варх, надеюсь, она не натворила сама то, что мы на прошлый бал планировали вместе творить? В одиночку куда больше шансов попасться. Когда-то разносы от «красавчика Найджела» казались волнующими и безобидными, но на третьем курсе они уже грозили серьезными неприятностями.

– Что бы Фенрисса ни начудила, она не специально! – с заискивающей улыбкой вклинилась я в разговор.

Хотя на равноценную беседу это смахивало слабо. Керроу кипел, рвал и метал, и Рисса судорожно сжимала складки голубой юбки в потных ладошках и виновато глядела в пол.

– Мисс Ламберт, а я-то полагал, что вы обе уже вышли из возраста детского магсада, чтобы чуть что выгораживать друг друга! – прошипел разъяренно.

– Я просто заскучала, сир ректор. – Рисса взволнованно заглядывала в синие глаза, разыскивая в них понимание. – В магии льда я не сильна, скульптуры мне не поддаются, а для танцев у меня на этот вечер нет пары, вот и…

– Это был мой кабинет!

– Конечно ваш… – Она пожала плечами.

– Вы полагаете, мне мало проклятий на дверях, спятившего Мюблиума и ежедневных писем из Королевского образовательного совета? – Керроу стер рукавом испарину со лба. – Ваша ящерка… А я уверен, что это былаваша ящерка, просто увеличившаяся раз в сто после того, как пролезла под дверь… Так вот, вы сейчас сходите туда со мной и своими невинными глазками посмотрите, что она там натворила!

– Я все уберу, сир.

– Еще как уберете. И думаю, на сегодня бал для вас закончится. – Керроу развернул Рисску за плечи и подтолкнул к выходу, продолжая ворчать. – Вы думаете, чары увеличения питомцев просто так запрещены в Академии?!

Варх Всемогущий… Я в отчаянии косилась вслед уходящим Рисске и ректору. Хотелось броситься за ними и предложить свою помощь. Только переодеться сначала, чтобы драгоценное платье не изорвать.

Но что-то останавливало. Сначала это было неявное ощущение, что Фенриссе нужно разобраться самой, по-взрослому. А потом – вархова пятерня, снова требовательно сомкнувшаяся на моем запястье.

Глава 22

– Вы слишком рано убежали. Я не все сказал, – напомнил о себе Рэдхэйвен, явно раздосадованный моими теориями об отсутствующих пунктах в договоре.

– Вы чрезвычайно навязчивы, сир, – посмотрела на него с укором. Вспомнила его «привыкайте» и вздохнула. Пытаясь привыкнуть.

Вообще, хитанцы в плане контрактов очень педантичны. Умудряются выстроить все так, что ты оказываешься им должен со всех сторон. Максимальная выгода для себя в каждом пункте.

Странно, что опытный столичный мастер не учел нюансов и не прописал все обязанности той стороны, которая я. Может, если внимательно почитать бумагу, там и другие лазейки найдутся. Касательно «разнообразных смыслов».

Рэдхэйвен поджал губы, напоровшись на холод, сквозивший в моем взгляде. Привычка, как ни пыталась, не вырабатывалась.

– Моя должность при дворе предполагает большую ответственность. Если меня перестанут слушать и подчиняться беспрекословно, завтра мы можем лишиться половины двора. – Брови хитанца сошлись на переносице, и сквозь холеный загар проступила усталость. – Я бываю резок, уперт и непреклонен в том, что касается моих решений.