Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

Не было ничего желаннее на всем свете. Крепкий, анжарский, черный… Ммм! Я втянула носом ароматный воздух, сладко жмурясь. Повела головой в сторону его источника… и, соскользнув с подушки, ударилась обо что-то твердое. Варх побери!

Проворчав привычный пассаж о гхарровых копытах, я вернула себя в прежнее положение. Затылок блаженно окунулся в мягкость, и я открыла глаза. Пошевелила затекшей шеей, и та неприятно хрустнула.

Что-то было не так. А если точнее – все. Подушка не моя, одеяло – не мое… И потолок. Он тоже был чужим. И подозрительно отдаленным. Так, будто лежала я не в кровати, а…

– На полу? Почему я на полу? – просипела спросонок, вперив оба невидящих глаза в мастера проклятий, попивавшего на диване кофе.

На ректорском, между прочим, диване!

Этот кабинет я изучила еще на первом курсе: Рисса постоянно подбивала меня на мелкие пакости, будто специально желая попасть на разнос к «красавчику Керроу». Хотя… почему «будто»? Так и было, строго по плану: напакостить, попасться и со счастливой улыбкой получить нагоняй. Эх, славные были времена.

Мой внутренний теоретик, измотанный нестабильностью чуждого мира, вяло пришел к выводу, что я лежу именно на ректорском полу. Если вокруг стоит мебель Керроу, а со стены смотрит знакомая картина с прекрасным дамским ликом, стало быть, и пол, и потолок – тоже Керроу. И в отличие от Риссы, я в кабинет «красавчика-ректора» сегодня совсем не стремилась.

– Вы упали, – выдал очевидное Рэдхэйвен, ерзая на мягкой бежевой обивке.

Мне тоже было не твердо. Об этом свидетельствовали затылок, с комфортом расположившийся на чьей-то подушке, и тело, прикрытое чужим одеялом. Черным. С золотыми вензельками.

Раньше в кабинете Керроу такого не валялось. Но и я на его полу, надо признать, валялась впервые.

– Я упала не тут, – заметила упрямо.

Вяло припомнила последние секунды до черноты. Ошибка в плетении, взрыв, трещина на двери… и опасная темная муть, сграбаставшая меня в свои объятия. Это было там, в коридоре учебного корпуса… Не тут точно.

– Вас перенесли.

– На пол?! – возмутилась вопиющей бестактностью, сверля мастера заплаканными глазами. Ресницы до сих пор были мокрыми, а щеки сырыми и липкими. – Вы-то, как я вижу, с удобством расположились на диване!

– Вы тоже не без удобств. – Рэдхэйвен лениво поднялся, не выпуская вожделенную чашку из рук, присел рядом со мной на корточки и кивнул на одеяло. – Я, видит Тьма, пытался устроить вас комфортнее, но… Приближаться к вам, мисс Ламберт, опасно для жизни. И временами для психики.

Так, куда угодил мой локоть, понятно: на скуле королевского проклятийника расползалось розовое пятно. Почти не заметное из-за загара и плохого освещения, но все-таки… пятно, да. Рукотворное. Даже думать не хочу, где отметилось мое колено.

– Ну и зачем вы туда полезли? Кому и что пытались доказать? – строго отчитывал Даннтиэль, сопя так забавно… как старенький маг-вояжер, удрученный разбитой дорогой. Но понимающий, что с пути уже не свернуть и ему придется по ней поехать. – Я же предупреждал, что экраны там не зря! И проклятия очень сильные.

– Рога зеленые захотелось, – пробурчала, закатывая глаза к ректорскому потолку. Где прохлаждался сам Керроу – история умалчивала.

– А больше вам ничего не хочется?! – прошипел в гневе рабовладелец.

Расстроенный, видно, тем, что его «собственность» чуть попортилась. И без его участия! Хотя я не видела на себе никаких серьезных повреждений, тело ощущалось еще более помятым, чем ранее.

– Хочется, – выдохнула виновато. – Кофе ваш хочется… И поесть чего-нибудь. И поспать. В своей комнате.

Насупившись и нахохлившись, как квахарка на насесте, Рэдхэйвен все же протянул мне свою чашку. И покрутил перед моим носом указательным пальцем.

– Прольете на подушку, отрастет кое-что похуже рогов, – предупредил высокомерно. Да я и без его намеков догадалась, чьи эти золоченые вензельки.

Похуже рогов… Подумалось про грудь. Хотя какое же это проклятие?

Мне бы не помешало, стань она немножко увесистее и объемнее. Вот как у белокурой дамы на портрете. Привлекательной очень, светлоокой, с милейшими кудряшками у висков и немыслимым узором из золотых косичек под… под…

Кофе пошел носом, и я закашлялась, в панике прикрывая рот свободной ладонью. Тьма!

Я не создана для рогов! И для потрясений. И для сна на полу под одеялом вархова Рэдхэйвена…

– Отдайте чашку, – велел рабовладелец, пытаясь отобрать то единственное, что вселяло в меня уверенность.

– Да тут пара пятен всего! – отмахнулась от самовлюбленного хитанца, торопливо допивая обжигающий кофе. И продолжая кашлять, но теперь уже в сторону. Подальше от бесценной ткани. – Уверена, у вас еще с десяток комплектов, и все в вензельках…

– И что такого необычного вы узрели в портрете Элси? – хмыкнул тот, оставляя нас с чашкой в покое.

– Элси?.. – Я аккуратно ощупала голову. Фу-у-ух. Рогов там не появилось.

– Элсинор. Так ее зовут. Вы не в курсе? – Он недоуменно наморщил лоб.

«Элси»! Ну и квахар… Потенциально ощипанный.

– Раньше мне хватало «ее величества», – пожала плечом, искоса поглядывая на корону, приминавшую светлые волны волос. Раньше я этот аксессуар не замечала. А вот теперь как заметила, как сделала выводы… – Так это выей снимали проклятье с каблуков на выходных?

Я думала, она постарше. И поморщинистее. И вообще…

– Не с каблуков, – сдержанно улыбнулся вархов Рэдхэйвен и забрал у меня пустую чашку. – Вас это смущает, Эйвелин? Моя служба двору?

– Смущают меня наш контракт и всякие разные смыслы, – недовольно прошипела, подгребая одеяло повыше. Вот где носит Керроу, когда он так нужен? Разве можно оставлять обморочную студентку в компании проклятого хитанца? – Ну и какого гхарра я оказалась на полу под вашими бесценными вензельками? Что вообще произошло?

– Вы нарушили целостность плетения и грубо разбили проклятие, Эйвелин. – Хитанец уселся на пол рядом со мной, согнул ногу в колене и уперся лопатками в низкий диван. Впрочем, от столь демократичной позы высокомерия в его надменном профиле ничуть не убавилось. – Вообще-то, это моя работа… Ума не приложу, как вам удалось. Расскажете?

– Оно само лопнуло.

Я тряхнула волосами, и голову наполнил колокольный звон. Огляделась повнимательнее, подмечая на этот раз на ректорском столе и наполненные стаканы с анжарским доббом, и россыпь серых дымных камешков. Мое внезапное появление на полу явно нарушило чьи-то веселые посиделки. Да