Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

class="p1">Черный туман приблизился, но в этот раз не стал бросаться на меня целиком. Выплюнул из своего изменчивого тела еще один хоботок и аккуратно проскользил двумя «лапами» вдоль моих плеч. Едва касаясь кожи, но не смешиваясь с ней, не погружая меня в себя.

Сглотнув опасения, я перестала дергаться. Чувствовала, что только хуже сделаю, если начну барахтаться в вязком и липком существе.

Обнимающий меня мрак был довольно теплый и чуть-чуть сыроватый. Если привыкнуть, становилось не так и противно от его касаний. Кожу просто покалывало, как если бы я сунула отмороженные пальцы под горячую воду.

Третья лапа-хоботок отделилась от основной взбитой облачной массы и потянулась к лицу. Я не шелохнулась: к чему злить разумную хаотическую субстанцию с неизвестными предпочтениями? Морок провел хоботком по щеке. Ласково, но жутковато. В обморок я пока падать не собиралась, что весьма обнадеживало.

– Мне надо тебя отправить домой, – сосредоточенно объявила, косясь на опущенные руки. Ни одной фиолетовой ниточки из них так и не показалось. – Но пока это затруднительно, так что… Ты еще тут погуляй, ладно?

Исчадие мрака потрепало меня по волосам, и они вздыбились в стороны, словно в голову молнией шандарахнуло. Матерь гхаррова.

– Морок Кхи-Гарда – это как-то пафосно, ты не находишь? – хрипло уточнила у пугающего «знакомого». От нервного потрясения во мне пробудилась невиданная болтливость. – Буду звать тебя Роком. Злым. Злой Рок – это вот ровно то, что меня вторую неделю преследует. Символично, да?

Тот издал легкое завывающее «у-у-у», одобряя выбор, и убрал туманную длань от моего напряженного лица.

– Добрый мне, похоже, и не светит, – удрученно ему пожаловалась. – Да и не похож ты на приличного парня.

Туман покачнулся, кивнул хоботком. По темному тельцу прошлась странная дрожь, словно он беззвучно смеялся. Пока я переваривала новый факт, что, похоже, у тварей с изнанки имеется чувство юмора, субстанция уплотнилась, застыла… и ринулась к ближайшей стене.

По коридору гулко разлетелись приближающиеся шаги, и морок нырнул в самый темный угол, растворяясь в тени.

– А я вам говорила! – трезвонила Иллона, отбиваясь голосом от стен и шурша сминаемой газетой. – Вот, слушайте:«Ее Величество сообщила о запланированной поездке в Анжарскую провинцию. Пресс-служба Хитанского двора не раскрывает, какую цель имеет визит. Однако, по информации, полученной от придворных дам, поездка носит частный и, вероятно, романтический характер».

– Сплетни, домыслы, интриги… – уныло бубнила Килира, поспевая за подругами. – Может, ее просто Керроу пригласил в почетное жюри этой вашей… конференции…

– Вот прилетит на частном судне, и лично ее спросим, – профыркала Летисия.

– Может, откажетесь от пари, девочки? – Голос, заглушаемый топотом каблуков, принадлежал Элодии. У меня даже левое ухо разгорелось, стоило о ней вспомнить. – А то это уже… во вред короне.

– То, о чем «корона» не узнает, ей не навредит, – самоуверенно вещала Кили, показываясь из-за поворота и подпихивая в бок Иллонку. – Я такого вкусного парфюма в жизни не нюхала! Тут все, даже коридоры, пропахло Анжаром и гхаррами. А он… он… Ой, Ламберт, ты чего такая белая тут стоишь?

– Жду «Защиту от проклятий», – указала в сторону ближайшей аудитории.

– Ты этажи перепутала. – Элодия с показательно дружелюбным видом похлопала меня по плечу и кивнула на лестницу. – «Проклятия» сегодня на втором. Мы как раз туда…

Еще бы они были не «туда»! Я закатила глаза и протиснулась мимо девиц, разряженных даже сильнее, чем вчера на балу. Кили и Лети явно собирались биться насмерть за раненого и местами линялого гхарра.

Уши отчаянно пылали под топорщащимися волосами: знала я, на каком этаже занятие. И впервые за два с небольшим года планировала прогулять лекцию. Сколько можно глазеть на загорелого хитанца? Мне и во сне его хватило по самые… уши, да.

Направление я выбрала неверное и влетела в самую гущу пробудившейся студенческой массы. Меня грубовато оттеснило к стене встречным потоком, чуть не смыв в открытое окно. Пришлось поплыть по течению, сливаясь с толпой, рвущейся к лестнице.

В шумном месиве я случайно наступила на чьи-то туфли, и позади ахнула мисс Хендрик. Я извинилась торопливо, думая, что хуже от моего вмешательства квадратным носам точно не будет. Спрятала глаза от сира Райса, мрачно стрельнувшего в меня взглядом. Врезалась в мисс Донован, о чем-то шепчущуюся с Керроу.

– Мисс Ламберт, обычно, когда идут вперед, смотрят тоже вперед! – вспыхнула ассистентка Мюблиума.

– Но раз уж вы сами угодили в наши руки… – ухмыльнулся ректор и подманил меня жестом. – Я читал записку сира Райса о вашем переводе на его факультет. Он это серьезно или?..

– Или ему надо меньше пить эшерской дварфовой! – догнала меня Хендрик. – Какая еще записка, Найджел?

Все вокруг шумело, кипело и бурлило, уши закладывало гулом, перед глазами прыгали лица. Голова закружилась, я сделала пару шагов назад и вжалась в холодную стену лопатками. Дышать.

В толчее мелькнула медная шевелюра Граймса, и я присела, подогнув колени. Авось не заметит. Он мне вчера опять настоятельно рекомендовал с утра явиться на диагностику. Так настоятельно, что угрожал найти, поймать и на месте с пристрастием диагностировать, если самостоятельно не приду.

Тошнота подступила к горлу, странная липкость расползалась по спине, и я передернула плечами. Что-то звякнуло, покатилось по полу прямо в ноги спешащей куда-то мисс Лонгвуд.

Рыжая целительница подняла серебристый предмет, недоуменно покрутила в пальцах. Заозиралась и напоролась на каменную физиономию сира Райса. Пробурчала что-то осуждающе и сунула предмет в карман халата.

– Это уже переходит все разумные границы, магистр! – прошипела ассистентка Граймса и, нахмурившись, зашагала к целительскому крылу.

Ведя ладонью по стенке, с раскалывающейся головой я выбралась из толпы. Вдохнула поглубже, стряхивая с себя болезненное состояние, сфокусировалась на фигурах прямо перед собой.

В нескольких шагах от меня размашисто шел знакомый силуэт с выдающимися плечами и светлыми нечесаными патлами. И я, сглотнув тошноту, побежала следом.

Вейна я догнала в открытой галерее, опоясывающей корпус магической практики. Могла бы и раньше поймать, но ноги едва шевелились, и приходилось заставлять себя их переставлять. В голове кто-то устроил целый набат.

Наконец Диккинс притормозил и, почуяв мой взгляд на плечах, дергано обернулся. Отошел спиной к колонне, привалился к ней плечом.

– Прости, Эв, я идиот… Не удержался, – выдохнул, не дожидаясь моих расспросов. – У нас с тобой все так запутанно, а Ди…

– Ди?