Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

не слыша моих молитв, чтобы все неприличное скорее прекратилось. Я пыталась это остановить, честно! Просто язык совсем не шевелился, а мысли мои читать Рэдхэйвен не умел. И слава Варху.

Невыносимая пытка казалась бесконечной. Не знаю, есть ли на самом деле враги у короны, но если есть… Уверена, парочка таких ночей – и они выдадут все секреты. Потому что невозможно, и стыдно, и… ммм!

Кожа осыпалась мурашками с завидным постоянством. Они накатывали волнами, заставляя поджимать пальцы на ногах и мычать от беспощадного удовольствия.

Одуряющий запах лез в нос бессовестно. Я его еще на танцах прихватила, а после происшествия в ректорском кабинете у меня не осталось шансов на спасение.

Но запах не так сильно смущал, как пальцы, перебирающиеся от запястий к локтям, к плечам, к горящей от поцелуев шее. Сминающие кожу на лопатках, гладящие поясницу и все, что ниже… Говорю же: бесстыжий!

Наглый язык щекотно орудовал за ухом. Чужой теплый нос неприлично сопел, изредка чихая и путаясь в волосах.

Я вяло пыталась отпихнуть Даннтиэля. В голове крутилось что-то о том, что он мне пока не муж. И потом – тоже не муж. И не будет им никогда. И вообще он квахар недощипанный и гхарр линяющий, танцевавший с Кили и сбегавший на частном судне к ее величеству…

Но как ни отмахивалась, ловила руками только воздух. Словно Рэдхэйвен опять куда-то успел сбежать, оставив после себя горящую стыдом кожу и… и еще свой язык за моим ухом, да. Он там по-прежнему ощущался.

Я приоткрыла глаз и уткнулась в комок коричневой шерсти, уже местами побелевшей.

– Фидж! – взвизгнула возмущенно и резко села на постели. – Ну фу-у-у!

– Тебя не добудишься, Эйфф, – проворчал мизаур, развалившийся на моей подушке. – Вертишься, как анжарский змей на сковороде, мычишь, как умалишенная, и ни гхарра не слышишь, о чем я тебе толкую…

– Облизывать-то зачем?! – Истерично протерла ухо и скривилась.

Во сне все казалось куда приятнее. Неприличнее, да. Но приятнее.

– Шоковые процедуры. Ты проснулась? – флегматично уточнил мохнатый негодник.

– Да! – Торопливо закуталась в кофту, потому что вид у меня был настолько же неприличный, насколько и сны. Вот какого гхарра Рэдхэйвен в них забыл?

– Эйви… Ты чего расшумелась? – Рисса подняла заспанную голову с подушки, и я все-таки осенила себя ритуальным знамением.

Вся косметика на ее лице за ночь сползла на неположенные места. Дико хотелось позвать сира Райса, чтобы отправить нечисть восвояси.

– Простите, я думала, вы уже на завтраке.

– Завтрак… фу-у-у… – простонала Тейка с постели. Она даже не разделась, так и лежала в алом шелке в обнимку с кубком за лучшую ледяную статую. Разглядев сквозь узкие щелочки меня, она вяло им помахала. – Мы с Филом победили… Ю-хууу! – И упала обратно носом в подушку.

Судя по заспанным лицам подруг, праздник продолжался до самого утра. И они, в отличие от меня, на славу повеселились.

– Ну что, кто-нибудь ходил к статуе Имиры? – смущенно прохрипела Рисска, умывая лицо очищающим плетением.

Я резко откинулась на кровать, чуть не прибив мизаура затылком. Статуя… Да. Кто-то ходил.

– Я, – призналась негромко. – И Вейн. Мы оба ходили.

– Да ладно! Эйви, вы с ним?..

– Мы по отдельности ходили, – пробурчала в потолок, напуская на себя максимально безразличный вид. – Сначала он. Потом я. На самом деле там ничего интересного. Статуя как статуя, а слюнявить ухо надо еще уметь…

Глянула с укором на Фиджа: ему в этом плане еще учиться и учиться. Желательно не на мне.

Но то, как это делал Даннтиэль, мне понравилось. Неловко думать про такое, но понравилось. Настолько, что я с утра пораньше начала жалеть, что не позволила Рэдхэйвену себя поцеловать. А после столкновения надменного носа с подушкой он вряд ли захочет рискнуть снова.

Это ведь просто поцелуй. Ну что я, как мисс Хендрик, в самом деле, от всего шарахаюсь и краснею? Он же меня не съел бы. Максимум – понадкусывал. Имела я право хоть на один поцелуй на Балу Варховых даров?

Я-то, конечно, на Диккинса рассчитывала, но он меня подвел. Тут мы квиты – я ведь тоже его подвела. Платье надела черное, коктейль не выпила, от танца отказалась… Но осадочек все равно был не в пользу Вейна.

Мотнула головой и зажмурилась, намекая подругам, что больше откровений от меня сегодня можно не ждать. Я еще сама все случившееся не переварила и не проанализировала, чтобы на общий суд вываливать.

Нет, все-таки «просто поцелуй» в случае Рэдхэйвена невозможен. Где один, там и второй, а дальше и до «всяких разных смыслов» недалеко… Гхаррушки.

Махать белой тряпкой я не намерена. И свой сугубо теоретический интерес утолю как-нибудь в другой раз. С кем-нибудь надежным, верным и среднестатистическим. Но уже не с Диккинсом… Нет, не с Диккинсом.

Утренняя пробежка мне сегодня не светила, так что я заменила ее прогулкой. Быстрой. Шла по коридорам учебного крыла так шустро, что в ушах свистело. Того и гляди, все мысли из головы выветрятся. Вместе с дурацкими снами и одним ухолюбивым квахаром.

В этот час желающих потоптаться под дверями закрытых аудиторий было немного, так что я могла не следить за лицом. Оно меняло выражение с мечтательного на сердитое, с обиженного на воинственное… На щеки как раз наплывало смущение, когда из стены выползлооно. Без щупалец, зато с хоботком.

Я встала посреди коридора как вкопанная. Без труда узнала приятеля с изнанки. Нет, не ту обидчивую сущность с полигона, а первого… Темные ошметки которого я стряхивала с обморочного магистра, разлегшегося на полу аудитории. Он, видно, и с Рэдхэйвеном решил «пообниматься».

А теперь его длинный хоботок, сотканный из изменчивого мрака, был нацелен на меня. Растягивался прямо на глазах, то уплотняясь, то становясь прозрачным… Отвлекая от двух желтых зрачков, мерцающих в темноте.

– Кыш! – Я истерично потрясла в воздухе ладонями.

Никаких ниток из них не вывалилось.

Матерь гхаррова… И где вархов дар, когда он так нужен? Вот говорила я Райсу, что его фантазии о моей природной одаренности сильно преувеличены. И совершенно беспочвенны.

– Только, чур, не обниматься! – вскинула руки перед собой, защищаясь от изнаночной жути.

Покосилась на пальцы, еще разок проверяя. Ну вдруг? Нет, никаких фиолетовых ниток. Ни «по наитию», ни из чувства самосохранения. Я снова махровый теоретик с претензией на квадратные носы.