Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

– Ты слишком мудрый для лопоухого недоразумения. – Обреченно завалилась на кровать и притянула к себе коробку.

Рэдхэйвен не всегда носил черные тона. Я его и в белой рубашке видела, и в темно-синем плаще… Но сейчас каждый завиток на платье истошно кричал, что наши вещи из одного комплекта. И пошиты, скорее всего, в одном магическом ателье. В Хитане.

Оставалась надежда, что главные сплетницы академии не допустят и мысли, что Рэдхэйвен зачем-то купил мне платье. На благотворителя он похож так же, как я – на ее величество. Глянешь на эту самовлюбленную загорелую физиономию – и прямо пятой точкой ощущаешь, как он «жаждет» помогать другим.

Сколько шансов, что все поверят в нелепое совпадение? Что мисс Ламберт случайно пришила на черный лиф те же желтые камешки, что мастер Рэдхэйвен – на свои эполеты? Со всеми бывает! Натурально.

Мышцы моей спины были так натянуты под черной тканью, что еще немного – и судорогой сведет. Прерывисто выдохнув, я заставила себя спуститься с последней ступеньки.

Весь путь вниз убеждала себя, что ничего кошмарного не случилось. Это просто платье. Черное, зеленое – какая, к Варху, разница? А к Рэдхэйвену недощипанному я и на прыжок гхарра за весь вечер не подойду.

Имелась только одна серьезная проблема. Она как раз выплывала всеми своими выдающимися плечами из входной двери, изрядно подмороженная и вполне себе голема напоминающая.

– Эв?.. – Взгляд Диккинса обвиняюще сполз с моего белого лица на расшитый золотом корсаж. – Зеленое. Мы говорили про зеленое.

Парень растер раскрасневшееся на морозе лицо и пригладил пятерней взлохмаченную светлую копну.

– У меня было зеленое, просто оно… – Кончики ушей предательски закололо. Проклятье! – Я переоделась в последний момент.

– Ох, держите мои перышки… Хитанский фасон, Ламберт! Откуда достала? – бесцеремонно разглядывала меня Элодия, такая же красная и лохматая, как Вейн.

– Из коробки, – пожала плечами, подходя к Диккинсу и поправляя на нем сбившийся пиджак. Добавила шепотом, сунув нос ему под мокрые пряди: – У Рисски пары нет, и я подумала… Подумала, что ты поймешь.

Губы Вейна напряженно сжались, ноздри опасно раздулись. Ни гхарра он меня не понял, а врать не хотелось. И правду говорить не хотелось. Даже на бал идти уже не хотелось.

– Струсила – так и скажи, Эв, – прохрипел он в мое ухо и попытался улыбнуться. – В этот раз все не так, как раньше, верно, крикетка?

– Мне нравилось как раньше. Не люблю перемены.

– Брось. Тебе же было приятно на полигоне? – Он упрямо придерживал за локоть, не давая отстраниться.

А я зачем-то вспомнила об одном хитанце с раздутым эго. С которым мне было со всех сторон решительно неприятно! Но благодаря «разнообразным смыслам», ему по договору положенным, он теперь вообще не покидал мою голову. То есть совсем, даже на минуту. Влезал в нее и во время снов, и в период бодрствования.

А сейчас из-за черно-золотого платья, сидевшего на мне как влитое, казалось, что сам Рэдхэйвен вязкой тенью впитался в ткань. Забрался мне под кожу и наблюдает оттуда, как я с Диккинсом улаживаю «личные проблемы».

– Э-э-эв?

– Мгум. – Сглотнула, припоминая полигон.

Холодная лужа, тварь с щупальцами, непрошеный дар, леденящий подмышки ужас… и вот это все. Забудешь тут.

– И дальше будет приятно, – заверил Вейн, но я давно потеряла нить беседы. – Чего ты дергаешься, Эв? Знаешь ведь как облупленного. Я разве тебя обижал когда?

– Нет, – выдохнула виновато и поерзала в непривычном платье.

Пригляделась к своему принцу среднестатистическому. Все факты налицо: без головы ему будет некрасиво. Не то чтобы совсем кошмар… Но с головой определенно лучше. Она у него ничего такая.

Фидж верно сказал: проклятый хитанец укусит не меня.

– Танцевать-то будем? – игриво уточнил Диккинс.

– Будем, – решительно тряхнула головой, косясь на скривившуюся Элодию. Она была в землисто-коричневом платье и, похоже, без пары.

Я слышала днем, как мисс Хаммер предложила Вейну подумать над совместным проектом, пока наша заявка заморожена. Даже какие-то выкладки по плетениям ему показывала. Диккинс вежливо выслушал Элодию, а потом ответил, что уже выбрал себе партнера. Но все равно не покидало чувство, что наши ценные дружеские отношения ускользают сквозь пальцы.

За окнами в сгущающейся темени восторженно суетилась толпа. Снег уже перестал, и укутанные в плащи студенты торопливо доделывали конкурсные работы.

По главному корпусу разносилась музыка. Она находила тебя повсюду – хоть за колонной, хоть в верхней галерее, хоть на лестнице. Заползала в уши и растекалась по телу, заставляя покачивать бедрами и притопывать ногой.

Зал для торжеств заполняли ожившие ледяные скульптуры. Они лениво перемещались вдоль стен, позволяя желающим рассмотреть себя и потрогать. И даже облизать, если кому вздумается ради шутки язык приморозить. За ними суетливо ползали заговоренные тряпочки, вытирая оставленные лужи.

Подносы с закусками и напитками лавировали между гостей, заставляя тех то и дело уклоняться от столкновения с бешеными канапе. Я увернулась от одного такого, особо ретивого, и ухватила Вейна под локоть.

Взгляд сам собой выловил вдалеке фигуру красавчика-ректора. И ладно бы, если только его! Но в паре метров от Керроу нашелся и мой квахар-рабовладелец в таком же черно-золотом оперении. И нашелся он не один.

– Эв, ты готова смотреть куда угодно, только не на меня, – запыхтел Диккинс в ухо, заводя в медленном танце под поток голубого света.

Магия льда защекотала кожу морозом, изо рта вырвался белый пар.

– Прости, я…

Ноги машинально вторили его движениям, но глаза упрямо соскальзывали с щеки Вейна на загорелого хитанца. Тот кружил в танце Килиру, Варх знает по какому поводу тоже нарядившуюся в черное.

Квахар! Переодел меня в цвета своего рода, нахально утвердил «право собственности», а сам…

Мелодия сменилась, и Диккинс, повинуясь моему строгому взгляду, послушно пританцевал меня к стене.

– Раздобуду нам что-нибудь менее… оранжевое, – пообещал парень, с подозрением косясь на проплывающий мимо поднос с бокалами. В них шипело и булькало что-то между тыквенным соком и густым апельсиновым киселем.

Кивнула ему с одобрением, стараясь хоть немного побыть правильной партнершей. Достойной того, чтобы ее выбрали. И для проекта, и для всего прочего. И мысленно напоминая себе, что такие терпеливые парни на анжарских болотах не валяются.

Ректор за что-то отчитывал Риссу,