Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

и дурного вкуса”. Для суда она сшила другой наряд: тёмно-серое закрытое платье с прямыми линиями, без вышивки, кроме маленькой ветви боярышника у левого манжета. Не украшение. Напоминание.

Волосы Элина заплела сама.

Не безупречно. Зато своими руками.

Артарион вышел следом. Он был в чёрном, но без демонстративного серебра. Мира велела не провоцировать проклятие лишними символами. Высокий ворот скрывал повязку на груди. Лицо у него было спокойным, но Элина уже научилась отличать спокойствие от предела.

Ренн держался слева. Яра и Финн — чуть позади вместе с Тиссой и Гартом. Мира осталась в экипаже на случай, если “кто-нибудь решит красиво потерять сознание на ступенях”.

На верхней площадке их ждали.

Харен, тот самый гонец с белой печатью.

И Кир Велран.

Кир выглядел безукоризненно: золотистый плащ, светлые перчатки, лицо человека, которого чужие падения не лишают аппетита. Он склонил голову Артариону, затем Элине.

— Госпожа Элина. Рад, что вы проявили благоразумие.

— Я пришла на суд, а не за вашим одобрением.

— Остроумие редко помогает в судебной палате.

— Тогда хорошо, что у меня есть не только оно.

Его взгляд на миг опустился к её руке.

След Пепельной памяти был почти невиден. Мира натёрла кожу горькой мазью, которая скрывала жар и запах силы. Но люди вроде Кира смотрели не только глазами. Они привыкли искать ценность там, где человек пытался остаться человеком.

— Лорд Морвэйн, — сказал Харен. — Ваша роль в сегодняшнем заседании?

— Официальный защитник вызванной.

— Суд может не признать за вами такое право.

— Суд может попробовать.

Харен сжал губы.

— Внутрь допускается только вызванное лицо, защитник, свидетели, представители обвиняющих домов и лица, утверждённые палатой.

— Со мной войдут трое свидетелей академии, — сказала Элина.

Кир чуть улыбнулся.

— Свидетели чего? Собственной незаконности?

Яра шагнула вперёд.

Не резко. Без желания произвести впечатление.

— Собственного существования.

Кир посмотрел на неё так, как смотрят на пятно на чистой скатерти.

— Имя?

Яра коснулась повязки у горла.

— Яра.

— Дом?

— Нет.

— Значит, вы не можете быть признаны свидетелем крови.

— Я не собиралась свидетельствовать о крови. Только о том, что закон делает с теми, у кого её не хотят признавать.

У Кира стало неподвижным лицо.

Финн наклонился к Элине и прошептал:

— Она говорит мало, но зато сразу в печень.

— Тихо, — сказал Ренн.

— Я исторически комментирую.

— Тише исторически.

Харен, явно не желая задерживать процесс на ступенях, махнул страже.

— Пусть войдут. Палата решит сама.

Артарион наклонился к Элине.

— Последний раз спрашиваю. Идёшь?

— Да.

— Если почувствуешь скрытую печать, говоришь.

— Да.

— Если Селеста начнёт давить травами...

— Мира дала мне противоядие.

— Если Валериан...

— Артарион.

Он замолчал.

Она посмотрела на него прямо.

— Я иду не умирать. И не доказывать, что не боюсь. Я иду забрать у них право говорить обо мне без меня.

Он медленно кивнул.

— Тогда идём.

Внутри палата была круглой.

Не зал — колодец из светлого камня, уходящий вверх к стеклянному куполу. В центре находился низкий круглый помост для вызванного лица. Вокруг, тремя ярусами, располагались места для судей, родовых представителей и наблюдателей. На самом верхнем уровне сидели писцы: десятки людей с перьями, чернильницами и неподвижными лицами. Всё сказанное здесь превращалось в запись быстрее, чем человек успевал пожалеть о словах.

За судейским столом сидели пятеро.

В середине — верховный судья Эдвар Роун, старый человек с длинным лицом и маленькими глазами под тяжёлыми веками. Справа от него — храмовая свидетельница в белом покрывале, слева — представитель императорского архива. Ещё двое принадлежали старшим родам, и Элина почти сразу поняла, что они не будут слушать её как человека.

Они будут слушать угрозу.

На противоположной стороне зала уже сидели Севериан Рэйс, Селеста и Дамиан.

Лиоры не было.

Элина заметила это сразу.

Дамиан тоже заметил, что она заметила. Его лицо было бледным, под глазами легли тёмные тени. На нём не было брачного золота. На запястье — высокий манжет, скрывающий то место, где она видела тонкую петлю.

Селеста выглядела как всегда: спокойная, красивая, безупречная. Тёмно-зелёное платье, мягкие перчатки, рубиновая брошь у горла. В её улыбке снова появилась теплота — для тех, кто не знал, как звучит её настоящее “молчать”.

Севериан смотрел на стол.

Не на Элину.

Конечно.

Валериан сидел на месте императорского наблюдателя.

Белый перстень лежал на подлокотнике кресла так, чтобы свет купола падал прямо на камень.

Элина почувствовала, как рука под манжетом нагрелась.

Не сильно.

Предупреждение.

Артарион занял место защитника за её плечом справа. Ренн — у входа для свидетелей. Яра, Финн, Тисса и Гарт сели на нижнюю скамью допущенных лиц. Мира не вошла в зал, но Элина знала: она рядом, за дверью, с лекарской сумкой и злостью, которой хватило бы на два императорских совета.

Судья Роун ударил молотком по каменной пластине.

Звук был сухой.

— Палата Белой книги открывает заседание по делу лица, именующего себя Элиной, без законного дома и фамилии.

Элина подняла голову.

Артарион чуть заметно повернулся к ней. Не вмешался.

Судья продолжил:

— Обвинения: незаконное присвоение древней силы, нарушение брачной клятвы домов Рэйс и Велран, повреждение родовой защиты, сопротивление законному дознанию, связь с запрещённой пепельной магией, а также действия, способные привести к беспорядкам среди лиц без родовой принадлежности.

Он поднял глаза.

— Вызванное лицо признаёт своё имя?

В зале стало тише.

Вопрос был ловушкой. Элина поняла не умом — всем опытом последних дней. Если она скажет “Элина Рэйс”, род заявит власть. Если “просто Элина”, суд назовёт её безымянной. Если откажется, запись начнётся с неповиновения.

Она сделала шаг в центр помоста.

— Я признаю имя Элина.

Перо ближайшего писца быстро заскребло по бумаге.

— Без фамилии? — уточнил судья.

— Фамилию у меня отнял дом Рэйс. Я не собираюсь возвращать её себе ради удобства суда.

Среди наблюдателей пошёл шёпот.

Судья ударил молотком.

— Тишина.

Севериан впервые поднял глаза.

Элина не смотрела на него.

— Дом Рэйс, — сказал судья, — подтверждает факт отречения?

Севериан встал.

— Подтверждает.

Голос его был ровен. Почти. Только на последнем слоге что-то дрогнуло.

— Дом Велран подтверждает, что названное лицо нанесло вред брачному соединению? — спросил судья.

Кир Велран поднялся со своего места представителя.

— Подтверждает. Церемония была сорвана её вмешательством. Невеста Лиора Рэйс пострадала. Наследник Дамиан Велран подвергся родовому давлению.

Дамиан резко посмотрел на него.

Кир не обратил внимания.

— Невеста Лиора Рэйс присутствует? — спросил Артарион.

Судья Роун нахмурился.

— Защитник будет говорить, когда палата даст слово.

— Тогда пусть палата даст слово фактам. Где Лиора?

Селеста поднялась.

— Моя дочь нездорова после пережитого. Она не может присутствовать.

Элина смотрела на неё.

В слове “нездорова”