За секунду до любви - Вирсавия Вайс

— Свободна, Кукла. — Ухмыльнувшись, развернул её к себе спиной, шлёпая по попе. — Загружай кекс в духовку. Стоять!

Она вздрогнула, оглядываясь на меня через плечо.

— Сначала тесто в форму, а уже форму в духовку!

Виновато улыбнувшись, поставила миску на стол и наклонилась над ящиками, выискивая форму, которая, так, на минуточку, лежала прямо сверху. Даа… Не хозяйка ни в одном месте, покачав головой, вздохнул я, вынимая форму и кивая на пачку сливочного масла.

— Сначала бортики маслом смажь, исчадье ада. Изнутри. — Ну чисто по приколу... Хотя нет, она на полном серьёзе рассматривала форму со всех сторон.

Не хозяйка.

Открыв бутылку, сделал глоток прямо из горла и плеснул его в сковороду.

— И на кой хрен винишко переводим, товааарищ кулинар? — ехидно потянула зараза, вставая на цыпочки, прикасаясь губами к моему уху.

Я обернулся. Стефка всё ещё стояла с миской в руках и ядовито ухмылялась, явно довольная собой.

— Не переводим, а добавляем столько, сколько нужно, — невозмутимо пояснил я. — Для вкуса.

— В мясо?! — Она подошла ближе, заглядывая мне через плечо, и уставилась на сковороду, словно ожидая, что фарш сейчас… А что он сейчас? Замычит или пьяненько икнёт? — Оно же… испортится! Это же вино!

Я не сдержал смеха. Она была так искренне удивлена, так по-детски уверена в своей правоте, хоть плачь, хоть смейся. То, что для меня было само собой разумеющееся, для неё было запредельной магией или такой же запредельной дурью.

— Не испортится, киса, — успокоил я её, разливая остатки вина по двум бокалам. — Наоборот, станет вкуснее. Проверено. Я протянул ей один бокал. — Держи. За твой первый кулинарный опыт.

Она с недоверием приняла бокал, всё ещё косясь на сковороду. А я смотрел на неё, на эту маленькую, взъерошенную, покрытую мукой фурию, и чувствовал что-то странное. Не просто желание. Не просто азарт. Что-то тёплое, спокойное и… правильное. Этот кухонный хаос, её возмущённые вспышки, её восторг, когда у неё что-то получалось — всё это было чертовски… мило. И мне было хорошо. Так, как не было очень давно. Или никогда.

Но если я думал, что основное кухонное торнадо уже пролетело, то, да… Как оказалось, мы ещё просто не дошли до крем, мать его, брюле. И тут началось настоящее безумие. Пока я растапливал сахар для карамели, она умудрилась размазать по своему носу ванильный крем. Не удержавшись, обмакнул палец в миску и провёл по её скуле, оставляя кремовую полосу на пухлой щечке. Взвизгнув, девчонка тут же лопаткой пульнула в меня взбитыми сливками, прилетевшими мне в аккурат промеж глаз.

Замерев, тяжело дыша, мы смотрели друг на друга, пока не расхохотались. Пока я не схватил её, притягивая к себе, слизывая крем с её щеки. На вкус он был сладким, ванильным, но в тысячу раз слаще была слаще она. Настоящая, бешеная, непредсказуемая во всём.

— Дан, нет! — Хихикала она, выгибаясь всем телом, прижимаясь ко мне ещё сильнее, подставляя своё лицо под мои губы, которыми я собирал сладкую массу, целуя её безостановочно.

— Обожаю крем-брюле, — пробормотал я ей в губы, уже покрытые сладкой сливочной пеной. — Я же предупреждал.

И мы целовались, стоя посреди разгромленной кухни, слизывая друг с друга крем, смеясь и совершенно не думая о том, что лазанья может подгореть, а кекс — не подняться. В этот момент существовали только её сладкие губы, её смех и это безумное, непонятное чувство, что этот хаос — единственное место, где я по-настоящему дома.

Глава 39 Стэф

Неделя. Неделя, похожая на отдых в раю. Куда мне вдруг перепала горящая путёвка ультра ол инклюзив. Это были настолько безумные дни, что даже не верилось. Взять хотя бы день, когда мы летали на вертолёте над Москвой. Это было что-то невероятное, особенно когда… Ооо, я до сих пор краснела от того, что мы делали там, на этом чёртовом вертолёте, сначала он, а потом я. Спина болела до сих пор, но мне тогда было всё равно, когда его пальцы путались в моих волосах и он, наклонившись, не выпуская из рук штурвала, рычал мне о том, какая я маленькая, грязная, распутная шлюшка, а мне было ПО ФИГ! ФИ-О-ЛЕ-ТО-ВО!

Всё равно, потому что в этот момент я трахала его ртом, наконец чётко понимая, что всё прекрасно помещается, во всяком случае с этой стороны. Главное — практика. А её у меня сейчас было предостаточно. Оказывается, я везде прилежная ученица. Чёёрт! Ну вот опять, труселя хоть выжимай, ан нет… Нет на мне труселей! За эту неделю я привыкла обходиться без них. Тем более легкое движение руки — и труселя превращались в горку измочаленных кружавок, которыми только головастиков в лужах ловить, и то не вариант. И не то чтобы я особо и возражала, совсем даже нет, вот только их реально в моём бауле осталась одна пара, а этому неандертальцу было не объяснить, что так вести себя нельзя… Хотя почему нельзя? Очень даже льзя. Тем более О. Мой. Бог! С каким зверским выражением на морде лица он это делал! Ащщщ… Уже только от этого можно было кончить.

А купание голышом! Мама дорогая, когда он меня повёз в лес. Реально в лес, я думала, всё. Вот прямо сейчас расшиперит меня около берёзы и до самых гланд! Угу! Щас! Мечтай, Стэфка! А я мечтала, ещё и как! Сколько раз он ловил меня, когда я копалась в сети, читая статейки типа: «Как соблазнить парня? Что нужно сделать, чтобы парень тебе не отказал». Дочиталась даже до того, что охренеть не встать. «Если ваш парень импотент, фетишист, извращенец или того самого. Десять признаков, как это определить». И что? Сидела, как дура, и в столбик записывала от первого до последнего пункта буквами всё больше и больше: «ОН МЕНЯ НЕ ТРАХНУЛ»!

Обидно до жути, может, что со мной не так? Даже Татке позвонила, и вот что странно, звонила я ей в час ночи. На минуточку, из сортира, сливая воду из бачка, чтобы не дай бог товааарищ капитааан не проснулся, будь он неладен, и я готова была поклясться, что слышала на заднем фоне голос отца! Но ведь это бред! Бред? Однозначно бред! А ещё… Танька мне сказала, что она беременна, только голос был такой странный, что я даже не стала спрашивать, всё ли со мной хорошо. Может, я реально антисекси гёрла?

Но ведь тогда, когда мы купались в лесном озере, он