Будет больно - Ольга Дашкова

Не с фальшивым торжеством, которое обычно устраивал отец, приглашая своих деловых партнеров с детьми, чтобы в очередной раз продемонстрировать, какой он «примерный семьянин».

– Арнольд, ты меня слушаешь? – голос Калинина возвращает меня в реальность.

– Конечно, – вру, не отрывая взгляда от Софии. – Проблема с таможней, задержка поставок. Я займусь этим в понедельник.

– Но мне нужен ответ сегодня…

– Сегодня у моей сестры день рождения, – отрезаю. – Я не собираюсь портить ей праздник из-за бумажной волокиты. Если тебя это не устраивает, можешь поискать другого партнера.

Короткое молчание, затем извиняющийся тон:

– Прости, ты прав. Конечно, семья важнее. Передавай малышке мои поздравления.

Усмехаюсь. Удивительно, как быстро меняется отношение людей, когда ты проявляешь характер. Или когда за твоей спиной капитал, сопоставимый с бюджетом небольшой страны.

– Непременно передам. До понедельника.

Заканчиваю звонок, бросаю телефон на кровать. Мне уже двадцать один, и вместо того, чтобы ходить на студенческие вечеринки и просиживать ночи за видеоиграми, я управляю бизнес-империей, забочусь о сестре, достраиваю дом и готовлюсь стать отцом.

Отец.

Внутри все переворачивается, когда я думаю об этом. София сейчас на седьмом месяце беременности, и под просторным летним платьем уже отчетливо виден округлый животик.

Когда она сказала мне о ребенке, я испытал странную смесь ужаса и восторга. Я не планировал становиться отцом так рано, тем более при таких обстоятельствах – дело об убийстве моего отца до сих пор не закрыто, хотя сейчас это меня все меньше беспокоит.

Главное, что его больше нет. Нет этого тяжелого взгляда, нет этого ощущения постоянной опасности, нет необходимости всегда быть начеку. Но на спине остались шрамы – как вечное напоминание о нем.

Наблюдаю, как София указывает рабочим, где именно повесить гирлянду. Она сдувает прядь волос, упавшую на лицо, и машинально гладит рукой живот. От этого простого, интимного жеста у меня перехватывает дыхание.

Она прекрасна.

До безумия, до дрожи в коленях прекрасна. Ее светлые волосы собраны в небрежный пучок, лицо раскраснелось от солнца и волнения, и она выглядит такой живой, такой настоящей, что иногда я боюсь – вдруг это все мираж? Вдруг она исчезнет, и я останусь один в темноте, среди призраков прошлого?

Из кухни доносится ворчание тети Розы, которая переехала к нам, чтобы помогать с Мартой и по дому. Странная, колоритная женщина, невероятно шумная, вечно всем недовольная, но с золотым сердцем.

Сегодня она встала в пять утра, чтобы начать готовить к празднику, и весь дом наполнился ароматом форшмака – ее фирменной еврейской закуски из сельди с яблоками, которую она готовит по рецепту своей бабушки.

– И это ты называешь мукой, молодой человек? – доносится ее возмущенный голос, видимо, обращенный к поставщику продуктов. – Это не мука, это порошок для побелки стен! Боже мой, как я должна из этого делать торт для ребенка?

Улыбаюсь. Тетя Роза ворвалась в нашу жизнь как ураган – громкая, своенравная, с тяжелым акцентом и привычкой давать непрошеные советы по любому поводу. Но она привнесла в наш дом что-то неуловимо важное – ощущение семьи. Настоящей семьи, которой у меня никогда не было.

Марты сейчас нет дома. Утром шофер отвез ее в клинику к матери. Виктория… с ней дела обстоят не так хорошо, как хотелось бы. Врачи говорят о «затяжной депрессии», но я вижу правду в ее пустых глазах – она не хочет сама выходить из этого состояния.

А может быть, не может простить себя за то, что случилось. Даже если этот человек был чудовищем, даже если она защищала дочь, себя, всех нас, – Виктория не создана для роли убийцы. Эта роль разрушает ее изнутри.

Это должен был сделать я.

Марта навещает мать раз в неделю. Возвращается тихая, задумчивая, но не подавленная. Она удивительно стойкий ребенок.

Психолог, с которым она занимается, говорит, что у нее «невероятный потенциал к восстановлению» и «здоровые защитные механизмы психики». Я рад, что она не сломалась под тяжестью всего случившегося.

Телефон вибрирует на кровати – очередной деловой звонок. Но сегодня я решил дать себе передышку. Сегодня день Марты, и я хочу быть полностью здесь, со своей семьей.

Совмещать учебу, бизнес и личную жизнь оказалось сложнее, чем я думал. Иногда мне кажется, что дни растягиваются, как резиновые, чтобы вместить все. Поговорить с Мартой, уделить время Софии, которой сейчас так нужна моя поддержка.

Спускаюсь по широкой лестнице, чувствуя прохладу деревянных ступеней босыми ногами. Этот дом – наш новый дом – просторный, светлый, наполненный воздухом, такой непохожий на мрачный особняк моего детства.

София сама выбрала его, влюбившись в огромные окна и уютный сад. Я хотел что-то поближе к центру, но она настояла на тихом пригороде, где безопасно, где по вечерам поют птицы, а не гудят машины, где Марта может гулять по улицам без охраны, а наш будущий ребенок будет расти среди деревьев и зелени, а не асфальта и бетона.

И я, как обычно, не смог ей отказать.

В холле я сталкиваюсь с тетей Розой, которая несет огромную миску с чем-то, накрытую полотенцем.

– А, вот и наш молодой хозяин! – восклицает она, окинув меня придирчивым взглядом. – Что, решил оторваться от своих важных телефонных звонков и спуститься к простым смертным?

– Здравствуйте, тетя Роза, – улыбаюсь я. – Чудесно пахнет. Форшмак?

– Он самый, – она подмигивает. – По рецепту моей бабушки Сары. Знаешь, что она говорила? «Роза, запомни: путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, но только если у него есть сердце!»

Она смеется над своей шуткой, и я тоже улыбаюсь, хотя уже слышал ее не меньше десяти раз.

– Тетя Роза, я на минутку, – говорю я, кивая в сторону двери. – Мне нужно кое-что сказать Софии.

– Иди-иди, – она машет рукой. – Только помни, я не собираюсь весь день вкалывать в этом доме в одиночку! Чтобы через десять минут был здесь и помогал!

Выхожу на широкую террасу, щурясь от яркого солнца. София разговаривает с работниками, но, заметив меня, сразу же поворачивается.

Ее лицо озаряется улыбкой, и от этой улыбки у меня внутри все сжимается. Я до сих пор не могу поверить, что заслужил такую любовь.

– Арни? – подходит ко мне, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Что-то случилось? У тебя такой взгляд…

– Ничего, – качаю я головой. – Просто… Я просто хотел сказать, что люблю свою жену.

Она удивленно приподнимает брови.

– И для этого ты примчался сюда с таким встревоженным видом, мой муж?

– Я не встревожен, – пожимаю плечами. – Просто стоял там, наверху, смотрел на тебя