Будет больно - Ольга Дашкова

В его голосе – фальшивое восхищение, отравленное ядом насмешки. Я чувствую, как мой желудок сжимается в комок.

– Я здесь не для того, чтобы получить твое одобрение, – мой голос звучит глухо, как будто пропущенный через фильтр многолетней ненависти.

– А за чем же еще? – он приподнимает бровь в притворном удивлении. – За своей… учительницей?

Его взгляд скользит по Софии, как грязные пальцы, и меня захлестывает волна неконтролируемой ярости. В глазах темнеет.

– Не смей даже смотреть на нее, – каждое мое слово – словно удар ножом в воздух между нами.

– Иначе что? – отец улыбается, демонстрируя идеальные зубы хищника. – Что ты мне сделаешь, мальчик? Они забрали твое оружие у входа. Ты безоружен, беспомощен. Как всегда. Ты ничего не можешь сделать, никогда не мог.

Но отец ошибается, в кроссовке лежит нож, двадцать сантиметров холодной стали – моя последняя страховка. Три секунды – и лезвие окажется у его горла. Но не сейчас. Еще рано.

– Зачем ты привел сюда Софию и держишь ее как пленницу? – спрашиваю я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Пленницу? – отец театрально вскидывает руки. – Что за мелодрама! София – гостья в нашем доме. Не так ли, моя дорогая?

София вздергивает подбородок, и в этом жесте столько достоинства, что мое сердце переполняется гордостью и болью одновременно.

– Гости могут уйти, когда захотят, – ее голос звенит, как сталь. – У меня такой возможности нет.

– Детали, – небрежно отмахивается отец. – Важнее другое. Я дал тебе шанс, Арнольд. Шанс доказать свою лояльность. А ты… ты меня разочаровал. Снова.

– Лояльность? – горечь наполняет мой рот. – Ты так называешь слепое подчинение? Убийства по твоему приказу? Запугивание невинных?

– Я называю это семейным бизнесом, – отец делает глоток вина. – Бизнесом, который кормит тебя, дает тебе кров, образование, возможности…

– Который уничтожил маму, – мои слова падают в тишину комнаты тяжелыми камнями.

Лицо отца каменеет, жилка на виске начинает пульсировать.

– Я запретил упоминать ее в этом доме!

– Боишься призраков, отец? – меня трясет от едва сдерживаемой ярости. – Боишься, что ее дух явится сюда и спросит, почему ты довел ее до самоубийства?

– Молчи, – его голос опасно понижается.

– Нет! – воспоминания накатывают волной, и я уже не могу остановиться. – Ты знаешь, что я видел в тот день? Что навсегда отпечаталось в моей памяти? Я нашел ее, отец. Я! Маленький мальчик! В ванной, в луже крови, с этими… этими перерезанными венами!

Марта всхлипывает, Вика сдавленно вскрикивает, закрывая рот ладонью. София смотрит на меня с такой болью, словно чувствует каждую мою рану как свою.

– Прекрати! – рявкает отец, ударяя кулаком по столу. Посуда подпрыгивает, вино выплескивается из бокалов. – Она была слаба. Ты такой же слабак, если оплакиваешь ее спустя столько лет!

– Слаба? – я вскакиваю, опрокидывая стул. – Ты сломал ее! Превратил в тень! Изменял, унижал, контролировал каждый ее шаг, каждый вздох! Ты высасывал из нее жизнь годами, пока она не решила, что смерть – единственный выход!

– Сядь! – его голос грохочет, как гром.

– Нет! – я опираюсь на стол, наклоняясь к нему. – Я больше не твоя марионетка. Не твое оружие. Я пришел забрать Софию и Марту, и если для этого мне придется переступить через твой труп…

– Ты такой же, как я, – отец медленно поднимается, и его глаза горят холодным огнем. – Моя плоть, моя кровь. Ты – Шульц до мозга костей. Зверь. Хищник.

– Нет, – качаю я головой, чувствуя, как по щекам текут слезы, которых я не проливал пятнадцать лет. – Я не ты. Никогда не буду тобой.

– Неправда, – голос Софии звенит в воздухе. – Я знаю Арнольда. Настоящего. Не того, кого вы пытались из него сделать.

Отец смеется – резким, лающим смехом, от которого стынет кровь.

– Как трогательно. Любовь спасает чудовище, превращает его в принца. Слишком много сказок ты читала, девочка, – он поворачивается ко мне. – Скажи ей, сколько людей ты обманул и был к ним жесток. Скольких женщин ты имел. Скажи, как ты наслаждался этим. Как кровь будоражила тебя, давала ощущение власти. Мы одной крови, сын. Ты – это я.

Смотрю на Софию, и сердце разрывается у меня в груди. Что, если отец прав? Что, если она отвернется от меня, когда узнает, какой я на самом деле? Когда увидит всю черноту, которая живет внутри меня?

Я готов на все, чтобы уничтожить стоящего передо мной монстра, даже убить его собственными руками. Я чувствую, как сжимаются мои пальцы, представляя, как я сжимаю его горло. Но каждый шаг во тьму – это шаг прочь от Софии.

Убить его – значит стать им. Не убить – значит оставить его в нашей жизни навсегда.

Мучительный выбор разрывает меня изнутри. Я могу потерять Софию, если убью отца. Или могу потерять ее, потому что отец никогда не позволит нам быть вместе. Эта боль невыносима – боль от осознания, что нет правильного пути. Что мои руки в любом случае будут в крови – его или нашей.

– Хватит, – неожиданно говорит Вика, и в ее голосе звучит сталь, которой я никогда раньше не слышал. – Хватит лжи, Александр.

Все замирают от неожиданности. Вика поднимается со своего места – маленькая, хрупкая женщина с неожиданно прямой спиной и решительным взглядом. Для меня она всегда была глупой куклой.

– Девять лет, – начинает она, и ее голос дрожит, но не от страха, а от едва сдерживаемой ярости. – Девять проклятых лет я терпела твои извращенные фантазии, твои унижения, твои побои. Девять лет ты заставлял меня подчиняться твоим больным желаниям, которые не имеют ничего общего с нормальными человеческими отношениями.

Она смотрит на отца с таким презрением, что даже мне становится не по себе.

– Думаешь, я не знаю, что ты изменял мне все это время? И что ты делал с теми девушками в элитных частных борделях? Ты чудовище. Не человек. Я видела записи с твоих «частных вечеринок». Ты коллекционировал их, как трофеи!

– Сядь на место, женщина, – цедит отец, но впервые я слышу в его голосе нотки беспокойства. – Не твое дело…

– Мое! – ее крик похож на крик раненой птицы. – Когда ты начал смотреть на Марту тем же взглядом – это стало моим делом!

Вика вдруг разражается горьким смехом:

– Знаешь, что самое отвратительное? Что девять лет назад я повелась на твой образ «успешного бизнесмена». Думала, что выхожу замуж за человека с положением, властью, будущим. А вышла за монстра с деформированной психикой! – ее лицо искажается от отвращения. – Каждый раз, когда ты