Вор в законе - Анастасия Шерр

– Я не знаю, что тебе ответить. Я с другими бабами не могу. Не получается. Не тянет.

– А ко мне, получается, тянет?

– А ты требуешь многого. Того, чего я дать не могу. Я большой дядька уже, рыжая, – провел большой ладонью по моим волосам. Бережно как-то, осторожно. – Я закостенел в своих привычках. Мне сложно что-то менять. Почти невозможно. У меня свой уклад, который я не менял десятилетиями. Понимаешь меня?

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, Байсаев. Ты либо будешь со мной полностью и без остатка, либо не будешь вообще. Эта ночь – последний бонус. Думай. Решай. Решай, чего хочешь на самом деле. Потому что я, несмотря на свой возраст знаю, чего хочу. А ты, такой большой дядька, и не знаешь. Я больше не буду тебе мешать. Устраивать сцены ревности и тому подобное… С кем хочешь, с тем и встречайся. Проводи свое время так, как тебе заблагорассудится. А я умываю руки. Это все, Камал, – я отстранила от себя его руку, которой он уже гладил мое лицо. – Я сейчас спать ложусь. А ты… Можешь уйти сейчас или утром. Как хочешь. Но знай, что это все, – захотелось плакать и я потерла переносицу. Быстро легла, отвернулась от него и укрылась одеялом, чтобы он не увидел моих слез.

Там, за грудной клеткой было больно. Особенно остро закололо, когда я услышала, что он встал с кровати и начала шуршать одежда. Даже до утра не останется…

Эх, дура я, дура. Нашла в кого влюбиться.

Когда хлопнула входная дверь, я вцепилась в одеяло пальцами и взвыла от нахлынувшей обиды.

Глава 59

ГЛАВА 59

Барха вскочил на ноги, когда дверь ресторана открылась и в нее вошла Инна. Подлетел к ней, помог снять куртку.

– Спасибо, – неловко улыбнулась девчонка.

Камал со вздохом посмотрел на часы. Рыжая опаздывает. Уже на полчаса почти. Офигела она, что ли? Или опять в игры с ним играет? Выругался про себя. Неугомонная баба. Чего она добивается? Чего хочет? Неужели ее действительно тянет стать ему женой? Ну серьезно? Вообще, что ли, мозгов в рыжей голове не осталось?

– Где твоя подружка? – спросил у Инны, та пожала плечами.

– Я не знаю. Я звонила ей с утра, она недоступна.

Выдохнул. Все-таки играет с ним. Опять. Достала уже.

Взял со стола телефон, набрал ее номер. Автоответчик вежливо послал его. Недоступна. Домой, что ли, за ней ехать, устроить ей разгон?

А может просто проспала? Хотя на рыжую это не похоже. Внимания требует. Засранка.

– Займись делами, – кинул Бархе, что уже ворковал со своей пассией у барной стойки.

– А ты куда?

– Дело есть, – забрал из гардеробной пальто и вышел на улицу.

Внедорожник Камала рыкнул мотором и сорвался с места, оставляя за собой шлейф снега.

Он гнал по трассе к её дому. Пустая трата времени и нервов. Опять бесит его эта девица. Специально ведь провоцирует, а потом гадом его называет. Коза.

– Идиот, – проговорил тихо, сворачивая в проулок, где обитает рыжая. Заглушил мотор у её подъезда. Поднялся на этаж и поднял кулак, чтобы постучать. И в этот же момент заметил, что дверь просто притворена. Не заперта.

Рыжая всегда запирается на все замки. А может просто забыла? Он ведь ушел вчера, когда она в спальне была.

Камал толкнул дверь. Отчего-то в грудине заколотилось сердце в поганом предчувствии. А чуйка его редко подводила.

Дверь бесшумно поддалась, открывая вид на темную прихожую. Тишина. Давящая, до ужаса жуткая тишина.

Камал замер на пороге, прислушиваясь. В квартире пахло не утренним кофе или её сладкими духами, а холодом. Тем самым, что пробирается в дом, когда окна остаются открытыми слишком долго. В данном случае дверь.

– Айя? – позвал он, и собственный голос показался ему чужим, слишком резким для этого безмолвия.

Ответа не последовало. Он сделал шаг внутрь, подошвы ботинок неприятно скрипнули по паркету. Взгляд метнулся к вешалке. Верхняя одежда на месте, сумочка брошена на тумбочку. Она не могла уйти, не взяв вещи.

Может спит еще?

Камал двинулся вглубь коридора, чувствуя, как раздражение окончательно сменяется липким, холодным страхом. У двери в гостиную он остановился. На полу валялся разбитый стакан, вода растеклась темным пятном, в котором тускло отражался дневной свет из окна.

– Рыжая, это не смешно! Ни разу! – прикрикнул он, хотя внутри уже всё оборвалось.

Камал рывком распахнул дверь в спальню. Подушки валяются на полу, белоснежная простыня смята. Они вчера на ней были… Или это следы борьбы?

Камал шагнул к кровати и застыл. На полу, прямо у тумбочки он увидел ее телефон. Раздавленный, с паутиной трещин на экране.

По коже прошел мороз.

А может все-таки выбежала на минутку куда-нибудь? Но интуиция кричала об обратном, а напряжение росло с каждой секундой, пульсировало в висках. Это уже не походило на её обычные капризы или попытки привлечь внимание. Что-то было не так.

Камал быстро метнулся по комнатам, зашел на кухню. Здесь, в отличие от спальни, царил идеальный порядок. Ни крошки, ни чашки. Все вылизано. И тут его взгляд прикипел к кухонному столу. На глянцевой поверхности лежала белая бумажка.

Князь взял записку, развернул.

Короткая, лаконичная фраза, выведенная небрежным почерком.

«Привет от Шмеля»

Во рту тут же пересохло. В глотке запершило. Она у Шмеля. Похитили рыжую. Украли прямо у него из-под носа.

Осознание этого раскрошило ему позвоночник. Будто кувалдой приложились. У лопаток больно стянуло мышцы.

Какого… Блин, рыжая. Его рыжая. В лапах Шмеля. Этого чокнутого бандоса, мысленно оставшегося в девяностых, когда не жалели ни баб, ни детей.

Провел ладонью по затылку.

Это он виноват. Зачем ушел вчера? Мог же остаться с ней. Никто бы ее не тронул. А сейчас? Где она сейчас? Что с ней там делают эти твари?!

Рука, крепко сжимавшая смартфон, дернулась в судороге. Приложил гаджет к уху, шумно сглотнул.

– Барха, слушай меня внимательно. Срочно собирай всех. Слышишь меня? ВСЕХ. Сейчас. Ждите меня у ресторана. Я сейчас буду. И это… Инну свою спрячь. Приставь к ней охрану. Мою Айку Шмель украл, – голос Камала звучал как скрежет металла по стеклу. Холодный, лишенный эмоций. Только внутри кипящей лавой ярость клокочет.

Барха на секунду замолчал, осознавая масштаб катастрофы, а потом коротко бросил: