Вор в законе - Анастасия Шерр

Камал скомкал записку в кулаке так сильно, что костяшки побелели. Со всякими уродами приходилось дела решать. Но тронуть его женщину – это не просто вызов, это смертный приговор. Шмель явно настроен воевать. А ведь знал, куда бить. Вынюхал, тварь.

И вот оно, слабое место, о котором все время твердил рыжей. Твердил, но не задумывался, что уже его заимел. Слабое место…

Шмель, крыса пронырливая, готовился давно. Пронюхивал все. И теперь, если Князь с ним не договорится, рыжую могут обидеть. Это мягко говоря.

Камал прыгнул в машину, и внедорожник взревел, вылетая со двора. Телефон в руке ожил. Входящий с незнакомого номера. Камал резко нажал на тормоз, едва не засадив в зад едущему впереди седану.

Принял вызов.

– Да? – процедил, уже догадываясь, кто звонит.

– Нервничаешь, Князь? – раздался хриплый, издевательский смешок. – А зря. Девчонка твоя боевая, кусается. Пришлось немного успокоить…

Камал почувствовал, как руль под пальцами становится влажным.

– Если на ней будет хоть одна царапина, Шмель, я вырежу твою печень собственными руками.

– Да ладно тебе, Князь. Ты сейчас не в том положении, чтобы права качать. Мне нужен завод. Я его давно присмотрел себе. Ты еще чалился. А теперь пришел и мое забрать пытаешься. Не выйдет. Я уже договорился с владельцем о продаже. А тут ты заявился и цену утроил. Так дела не делаются. Откажись от завода, отдай мне владельца, которого ты спрятал, и девка твоя вернется невредимой. А нет… Так смотри. Девочка у тебя огонь, сам знаешь. А мои ребята молодые, горячие, трудно их сдерживать. Ну что, тебе еще дать время на подумать или уже все осознал?

– Когда и где встречаемся?

Глава 60

ГЛАВА 60

Затылок разрывало от пульсирующей боли. Я попыталась поднять руку, чтобы коснуться ушиба, но не смогла. Плечи вывернуло назад, а запястья намертво стянули чем-то жестким, впивающимся в кожу при каждом движении.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от тусклого, грязного света одинокой лампочки на низком потолке.

Пахло подвалом, сыростью и какой-то химией. Это совершенно точно не моя квартира. Яркой вспышкой в сознании взорвалось то, что произошло после ухода Камала.

Я помню, как он ушел, хлопнув входной дверью. Помню, как через некоторое время дверь снова скрипнула. Я вскочила и бросилась к нему, к Байсаеву. Просто, чтобы обнять и сказать, как я рада, что он не уехал.

Но в прихожей стояли два абсолютно незнакомых мужика. Я вскрикнула и бросилась обратно в спальню, за телефоном. Но набрать Камала мне, конечно же, не дали, сцапав, как котенка, за шкирку. Телефон упал на пол и на него своим ботинком наступил здоровенный мужик, который и удерживал меня.

Я пыталась бороться, даже смогла вырваться ненадолго. Переползла постель, швыряя в нападавшего подушками, но меня на другой стороне кровати сцапал другой мужик.

А потом ничего не помню… Похоже, вырубили гады.

– Очухалась? – голос надо мной звучал неприятно, как скрип несмазанных петель.

Я вскинула голову. Напротив, на каком-то старом ящике сидел мужчина. Пожилой, в помятом костюме, с лицом, изрезанным морщинами, и какими-то водянистыми, злобными глазенками.

Рядом с ним стояли двое. Огромные, как шкафы, в кожаных куртках. Похоже, те самые, которые похитили меня. Я, честно говоря, не запомнила их лиц.

Внутри всё похолодело. Сердце забилось аж в самом горле, мешая дышать.

– Вы кто? – мой голос дрогнул, сорвался на шепот. – Что вам нужно? У меня нет денег, честное слово… – или это торговцы живым товаром? Им мои органы нужны?

– Деньги мне не нужны, красавица, – главный усмехнулся, и от этой ухмылки по спине прошел мороз. – Мне нужен твой Князь. Камал. Ну, ты знаешь, о ком я. Он кое-что мне задолжал. А ты, как выяснилось, единственная кнопка, надавив на которую, я получу все, что захочу от него.

Камал… Сердце пропустило удар. Я знала, что Байсаев непростой человек. Но чтобы настолько? Чтобы из-за него меня запирали в подвале? Елки-палки, мы же в двадцать первом веке живем!

– Я… я просто работаю у него. Мы почти не знакомы! – соврала я, чувствуя, как по щеке ползет слеза. Страх накрывал с головой, липкий и тяжелый. – Отпустите меня, пожалуйста. А я передам ему все, что вы скажете.

Мужики в кожанках загоготали.

– Не знакомы, говоришь? – главарь наклонился вперед, а я инстинктивно вжалась в холодную стену. – А у меня другая информация. Вы же любовнички, нет?

Один из громил подошел ближе и грубо схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на главаря. Я дернулась и попыталась укусить его за руку. Сработал какой-то животный инстинкт самосохранения. Но мужик лишь сильнее сжал пальцы, до боли в челюсти.

– Ишь, кусается, Шмель, – хохотнул верзила. – Боевая деваха.

– Главное, чтобы живая была, пока бумаги на завод не подпишем, – бросил главарь, которого верзила назвал Шмелем. – Идем. Пусть посидит, помаринуется пока.

Когда тяжелая железная дверь за ними захлопнулась, я осталась в полной тишине.

Непроизвольно всхлипнула, прижав колени к груди, насколько позволяли путы. Мне было до ужаса страшно.

– Камал, сволочь, все из-за тебя. Найди меня, пожалуйста… Ты же ищешь, да? – прошептала я в пустоту.

Главарь говорил о каком-то заводе. Интересно, Байсаев пойдет на эту сделку ради меня? Вряд ли… Я в его глазах того не стою.

А потом, вытерев слезы о плечо, нащупала за спиной что-то острое на бетонном полу. Обломок арматуры или старый гвоздь. Если я буду просто сидеть и плакать, точно отсюда не выйду. На Камала особой надежды нет. Тут, похоже. Ведутся серьезные игры, в которых я лишь никому не нужная пешка.

Я привалилась затылком к холодному бетону, и перед глазами всё поплыло. В голове пульсировали нехорошие мысли. Допрыгалась. Хотела себе Байсаева? Получила.

Еще совсем недавно мы орали друг на друга, аж стены дрожали. А потом он собственнически разгонял моих кавалеров и называл сквозь зубы рыжей. Я злилась, кусалась, но все равно легла с ним в постель.

Дура. Какая же я дура. Тянет меня к нему, как магнитом, не могу отказаться.

Ну и вот результат. Я в каком-то вонючем подвале, а руки затекли так, что я их почти не чувствую. А еще мне холодно и хочется пить. Вряд ли меня станут тут баловать.

Разрезать гвоздем стяжки на запястьях