Вор в законе - Анастасия Шерр

– Я не знаю, рыжик, – усмехнулся он, глядя на детскую площадку, которую обильно засыпало снегом. – Тебе теперь разве не хочется держаться от меня подальше?

Я пожала плечами.

– Наверное, я совсем дура, но… Нет. Не хочется. Хочется, чтобы ты зашел ко мне. Зайдешь? – спросила робко, кусая губы.

Тишина в машине стала плотной, осязаемой. Камал долго молчал, его взгляд замер на заснеженных качелях. Я видела, как на его виске бьется жилка.

Он взвешивал что-то. Решал, стоит ли окончательно ломать свои правила и устои. Как по мне, так уже все давно сломано, все стены разрушены, все преграды сожжены.

Секунды растягивались в минуты.

Он так ничего и не сказал. Просто заглушил мотор, вышел из машины и открыл мою дверь. Его ладонь, горячая и сухая, накрыла мою руку. Он переплел наши пальцы, и мы молча поднялись на мой этаж.

В квартире было темно, а дверь так и оставалась открытой… Еще с тех пор, как меня вытащили из нее люди Шмеля.

Я не зажигала свет. Лишь тусклый отблеск уличных фонарей рисовал тени на стенах. Я обернулась к нему, не выпуская его руки. Камал стоял слишком близко. Я чувствовала на себе его дыхание.

– Ты дуреха, знаешь, да? – прошептал он, а его руки легли мне на талию, притягивая вплотную к сильному телу.

По коже пробежала дрожь от того, как жадно и осторожно он меня касался. Его губы накрыли мои. Сначала почти невесомо, а затем с такой неистовой силой, что я начала задыхаться.

В каждом его движении чувствовалось отчаяние человека, который едва не потерял самое ценное. Все же я ошибалась насчет него…

Он не дерево. Он тоже живой. Как и я.

Камал целовал мои веки, виски, зарывался пальцами в волосы, словно пытался себя убедить, что все по-настоящему. Я рядом.

Я подалась вперед, обнимая его за бычью шею, и утонула в этом ощущении. В эту минуту не было ни Шмеля, ни опасности. Ни наших постоянных потасовок. Был только Князь, чей ритм сердца я чувствовала своим собственным, и тихий шорох ткани, опадающей на пол в густых сумерках комнаты.

Эпилог

ЭПИЛОГ

Пару месяцев спустя

– Я не знаю, – Инна покачала головой, осматривая свое отражение в зеркале. – По-моему, я слишком растолстела.

– Совсем нет, – возразила я. Ты лишь немножечко… – и заткнулась, когда Инна метнула в меня строгий взгляд.

– Думаешь, я слепая и не вижу?

– Ин, ну ты же беременна! Все беременные поправляются. Но тебе идут эти легкие округлости.

Инна вздохнула, раздув щеки, отчего стала еще более милой.

Ее квартира превратилась в филиал свадебного салона. Повсюду ленты, коробки с туфлями и запах лака для волос, которого стилистка не жалела, вызывая у нас с Инной страх за ее прическу.

На прикроватной тумбочке завибрировал мой телефон. Я мельком взглянула на экран. Камал.

Открыла сообщение и усмехнулась.

«Пришли фото. Хочу видеть, в чем ты сегодня», – коротко, в его манере.

Я быстро сделала селфи в зеркале, пока Инна сражалась с фатой, и отправила ответ:

«Какой ты пошляк, Байсаев».

«Я собственник, рыжик. Привыкай. А платье слишком откровенное. Мне не нравится.», – прилетело через секунду.

«Твои проблемы» – отправила ему я и отложила телефон.

Инна вдруг замерла. Она подошла к комоду и достала плотный белый конверт, спрятанный под стопкой белья.

– Ай, у меня тут подарок… Для Бархи. Я сделала это втихаря от него. Пренатальный тест ДНК.

У меня перехватило дыхание. Что называется, в зобу дыхание сперло. Я знала, как эта неопределенность грызла её всё это время. Инна, казалось, больше парилась по этому поводу, чем сам Барха, который согласился растить ребенка, даже если тот окажется ребенком Вадима.

Конечно, я уверена, что и ему пришлось туговато… Это сложно осознать и принять. Но он принял. Ради Инны, ради их любви. Он не отказался от нее.

– Ну? И? – выдохнула я, разволновавшись так, словно это мой ребенок.

– Девяносто девять и девять процентов, – Инна шмыгнула носом, и в её глазах заблестели слезы облегчения. – Это ребенок Бархи. Вадим тут не при чем.

Я крепко обняла её, стараясь не помять платье.

– Ин, это же лучший подарок!

– Ага, – она вытерла слезу кончиком пальца. – Положу этот конверт в открытку и отдам ему прямо на свадьбе. Пусть знает, что он теперь отец.

В этот момент в прихожей раздался шум, громкий смех и уверенный стук в дверь. Барха приехал за своей невестой.

Мы вышли в гостиную, и я увидела его. В безупречном темном костюме, статного и непривычно взволнованного. За его спиной в дверном проеме я поймала тяжелый, обжигающий взгляд Камала. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел только на меня, игнорируя всё вокруг. Я улыбнулась ему, а Байсаев прошелся требовательным взглядом по моему платью, по обнаженным плечам и, похоже, остался недоволен. Ревнивый дуралей.

Барха замер, увидев вышедшую из комнаты Инну. Его лицо вмиг смягчилось, а в глазах появилось такое обожание, что у меня защипало в носу. Он подошел к ней, осторожно взял её за руки и тихо выдохнул:

– Самая красивая. Моя…

Инна поджала губы, робко опустила взгляд.

Свадебный банкет гремел музыкой и смехом, но я почти ничего не слышала, оглушенная собственным сердцебиением. Когда Инна, сияющая и бесконечно счастливая, встала спиной к гостям и взмахнула букетом из белых пионов, я даже не планировала в этом участвовать. Но цветы, словно ведомые невидимой рукой, пролетели над головами визжащих девчонок и приземлились прямо в мои ладони.

Я замерла, прижимая прохладные стебли к груди. Взволнованная и совершенно растерянная, я вернулась за наш стол, не решаясь поднять глаза.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, пока я судорожно сжимала букетик невесты, разглядывая нежные лепестки.

Камал тоже долго и пристально смотрел на цветы в моих руках. В его взгляде читалась целая буря эмоций. От привычного скепсиса до какой-то новой, незнакомой мне до этого нежности. Наконец, он тяжело выдохнул, обнял меня за плечи и крепко прижал к себе, поцеловав горячими губами в висок.

– Фиг с тобой, рыжая! – пробасил он прямо мне в ухо, силясь заглушить музыку. – Хочешь замуж, будет тебе замуж! Только потом