21 день - Анна Гром

– Чёрт!

Машина просила чистки. Я стукнула по дисплею ладонью – дала ей пощёчину, ведь мне придётся запускать эту драную программу, чёрт знает сколько времени занимающую, или топать к аналитикам. У них машина безотказная, как автомат, умники кофе питаются…

Голову пронзило острой болью, стоило только пропустить в неё воспоминание о вчерашнем. Джинсы сели после сушки и теперь давили мне в талии, только сядь, будет хуже, и я стояла. Спать не хотелось, хотелось умереть, до того погано было на душе и в организме.

Я запустила программу очистки и, оперевшись бедром о стол, взялась за комм, открыла полицейские сводки. Начались набеги на продуктовые. Бесстрашные в самопальных костюмах разгромили пару витрин. Люди перестали делать запасы, расслабились, а теперь зверели от голода. Нужно организовать развоз пайков. Составить запрос в Отдел снабжения и распределения. Пока они развернутся, пройдёт ещё дня два минимум, и за эти два дня люди начнут грабить друг друга. Патрульные в своих защитных скафандрах исполняли роль пугал – в такой амуниции выполнять задержание было технически невозможно, к тому же, беречь себя и имущество было первостепенной задачей. Никто не хотел заработать дырку в комбинезоне.

Департамент распределение маякнул, что запрос на рассмотрении. На сообщение в рабочем чате откликнулись пятнадцать дезинфекторов, даже больше, чем нужно – они должны были выводить тяжёлую технику в город. Рвение было понятно, многие боялись потерять в жаловании за время простоя… Работать, работать, работать. Думать только о работе. Даже когда услышала шаги в коридоре. Даже когда в кабинете Иена открылась дверь. Может, кто-то из дежурных? Так почему же молчат?! Дэмиана я узнала по звуку дыхания – короткий вдох и долгий, будто бы мучительный, тяжёлый выдох. Я не обернулась, только закрыла глаза, по-детски воображая, что исчезла.

Я напрягала слух, как только могла, но всё равно пропустила момент, когда он подошёл ко мне ближе. Вздрогнула от неожиданности, когда он дотронулся до моей руки и после настойчиво потянул к себе, заставив развернуться. Я не смотрела на него: куда угодно, вбок, вниз, вверх, но только не в глаза. Не пытаясь ничего понять и предпринять, я отпустила контроль, я смиренно ждала, что же будет дальше, поддавшись чужой воле. Со мной всё было понятно – сердце снова грохотало где-то в горле, и в этом уже не был виновен алкоголь. Уже будучи в твёрдом уме я могла признаться себе – я влюбилась, я доверяла, я снова жила.

Он коснулся тёплыми, сухими, чуть шершавыми пальцами моего лица. Тело мгновенно откликнулось – я вспыхнула, оставаясь белой, как кукла. Мне всё ещё было страшно смотреть ему в глаза, словно один взгляд – и я получу нож в сердце и никогда больше не оправлюсь.

Я так глубоко зарылась в свои страхи, что не уследила, как он приблизился ко мне, и едва успела захватить воздуха, когда он резко и быстро прильнул губами к моим губам. Я была как оголённый провод, я чувствовала его всего: тепло его рук на спине, твёрдость его груди, ощущение бархатистой нежности от соприкосновения лиц. Мне было страшно снова коснуться его, страшно снова всё испортить. Но руки потянулись сами, я порывисто обняла его за шею, словно вот-вот утону – как в том ужасном сне, когда Дэмиан вытащил меня из воды – подтянулась, встала на носочки. Он притянул меня ближе, обнял, запустил пальцы в ещё влажные после душа волосы. В этом жесте было столько нежности и одновременно столько страсти, осторожной и хорошо сдерживаемой, что я потеряла равновесие и меня шатнуло. Больше не оставалось ни полдюйма расстояния – я буквально упала на него, прильнув телом к телу. Обняла его за спину, куда было не так тяжело дотягиваться. Как же мне не хватало лишних нескольких дюймов!

Раньше я была уверена, что влюбиться можно только с первого взгляда, но Дэмиан сломал мои шаблоны. Влюбляться лучше в тех, кого знаешь хорошо и давно. В тех, с кем безопасно. В тех, кому можно доверить свою жизнь. Тем более, в эту жуткую для нас эпоху. Хождение по краю заводит лишь первое время, а после лишь изматывает. Надежность и уверенность в завтрашнем дне, уверенность в том, что тебя любят и принимают по-настоящему, заводит куда сильнее. Ремень его джинсов упирался мне в живот, и мне захотелось расстегнуть его, вытащить из шлиц и с металлическим грохотом бросить на пол, но я не смела снова переходить к решительным действиям. Пусть всё идёт само. Я доверяла Дэмиану и отдала ему инициативу.

– Мне хочется встать на стульчик. – когда для поцелуя не осталось воздуха, мы прервались и замерли, соприкоснувшись лбами. Я тихонько улыбалась, чувствуя, что Дэм сложился в три погибели, чтобы держать своё лицо наравне с моим.

– Если сменить положение, разница будет не так заметна, – поддел он.

Я прыснула, потом рассмеялась, почти беззвучно. После, когда он выпрямился, уткнулась лбом в его грудь и горько выдохнула:

– Прости, я вела себя паскудно.

– Это ты прости. Я знаю, ты плакала, но я не мог… вообще никак не мог подойти. Я бы не смог сдержаться, и ты бы потом пожалела…

Его чувства были сильнее, чем просто пьяный перепих. Мало кто сумел бы остановиться, а он сумел. Он точно существует? Я подняла голову, посмотрела ему в глаза, дотронулась рукой до колючей щеки. Настоящий, тёплый, живой. Мой. Всё, что происходило, казалось почти нереальным и оттого было особенно ценным.

– Спасибо, Дэм. Ты лучший, ты идеальный.

Я заметила, как потеплел его взгляд и порозовели вершинки скул.

– Даже не мечтал когда-нибудь услышать это от тебя.

– Врёшь. Ты всё рассчитал.

– Нет, это был экспромт.

Его глаза лукаво блеснули, и я, не отрываясь, смотрела в них, открывая для себя всё новые и новые грани его эмоций. Узнавая, проникаясь, проваливаясь в чувства, которых, казалось, давно во мне уже нет.

Самый-самый. Теперь я смотрела на старшего аналитика нашего подразделения глазами влюблённой дурочки. Не хуже присной Левицки. И ощущала себя удивительно необычно. Потому что не надеялась, что когда-нибудь смогу пережить эти чувства снова.

Глава 35

Сонливость и похмельный синдром сошли с меня почти моментально, стоило Максвеллу выслать мне копию решения Объединенного правительства о назначении военных наблюдателей на базу в Мёртвой зоне. Хоуп Стельман добилась своего. Правительство