Черная метка для графини - Ольга Баринова

— ...и тогда я сказала этому наглому купцу, что, если он еще раз попытается занизить цену на лес, я лично напишу королю и расскажу, как он обманывает казну! — Маргарет торжествующе отхлебнула чай.

— И что он? — спросил отец Бенедетто.

— Побледнел, поклонился и согласился на наши условия. — Она гордо выпрямилась. — Никто не смеет обдирать нас как липку. Мы теперь — сила, с которой считаются.

— Вы правы, — сказал Джейкоб, входя в гостиную. — За три года мы стали крупнейшими судовладельцами на этом побережье. Верфи работают на полную мощность. Новые корабли спускаются на воду каждый месяц.

— А что с заводами герцога? — спросил отец Бенедетто, отставляя чашку.

— Мы их выкупили, — Джейкоб сел в кресло, потянул Алисию к себе на колени. Она, смеясь, устроилась поудобнее — привычка, к которой все уже давно привыкли. — Все, что осталось от его империи. Пришлось, правда, вложиться в реконструкцию — проклятые цеха были в ужасном состоянии.

— Мы их перестроили, — добавила Алисия. — Теперь там чисто, светло, работают вентиляторы. Никаких подвалов с детьми. Никаких ночных смен. Рабочие получают достойную плату, а дети — ходят в школу, которую мы открыли при заводе.

— И самая главная гордость, — Джейкоб поднял бокал, — наша новая судостроительная верфь в Бельтайне. Томми теперь там главный управляющий.

— Томми?! — удивился отец Бенедетто. — Ему же всего...

— Восемнадцать, — улыбнулась Алисия. — И он прекрасно справляется. Джесс работает у него помощником.

В гостиную вбежали близнецы, раскрасневшиеся, с соломой в волосах и круглыми глазами.

— Мама! Папа! — закричал Сэм, бросаясь к Алисии. — Мы нашли лягушку!

— Две лягушки! — добавил Бастьен, вытаскивая из кармана пижамы несчастное земноводное. — Они целовались!

Гостиная взорвалась хохотом. Маргарет схватилась за сердце, отец Бенедетто закашлялся от смеха, а Джейкоб аккуратно забрал лягушек у сына и выпустил в сад.

— Дети, — сказал он, вытирая руки. — На завтрак будут оладьи. Кто первый помоет руки — получит мед и патоку.

Близнецы с визгом умчались наверх, толкаясь и подпрыгивая.

— Они такие же неугомонные, как ты в детстве, — заметила Маргарет, глядя на Алисию.

— Они такие же, как мы оба, — ответила Алисия, обнимая Джейкоба. — Пиратская кровь. Никуда не денешься.

После завтрака, когда близнецы отправились с нянькой на прогулку, а гости разошлись по своим делам, Джейкоб и Алисия сели в карету и поехали в Бельтайн.

Дорога заняла около часа. Алисия смотрела в окно на проплывающие мимо поля и леса, на белую ленту дороги, уходящую вдаль, и думала о том, как сильно изменилась их жизнь за три года.

Карета остановилась у ворот новой верфи.

Табличка на воротах гласила: «Верфи д'Орсоли».

Томми встретил их у входа — повзрослевший, возмужавший, с карандашом за ухом и кипой чертежей в руках. Рыжие волосы отросли, веснушки никуда не делись, но в карих глазах появилась та спокойная уверенность, которая бывает у людей, нашедших свое призвание.

— Капитан! То есть Ваша Светлость! — закричал он, бросаясь к Алисии. — Вы приехали! А мы как раз спускаем на воду новый бриг!

— Показывай, — улыбнулась Алисия.

Они прошли на стапель.

Корабль возвышался над ними — гигантское деревянное тело, пахнущее свежей смолой и дубом. Две мачты, изогнутый форштевень, изящная корма. На корме золотом было выведено название — «Надежда».

В цехах кипела работа. Рабочие в чистых фартуках пилили, строгали, сбивали доски.

Джесс, выросший и окрепший, руководил бригадой плотников. Увидев Алисию, он отсалютовал ей рубанком и крикнул:

— Госпожа графиня! Чертежи готовы! Я доработал киль, как вы просили!

— Покажешь после спуска, — ответила она.

В административном корпусе — новом, светлом, с большими окнами — располагалась бухгалтерия, чертежная и кабинет Томми. На стенах висели старые карты — те самые, с которыми Алисия когда-то ходила в плавания.

— Я повесил их для вдохновения, — сказал Томми, заметив ее взгляд. — Чтобы помнить, откуда мы пришли.

— Ты молодец, — кивнул Джейкоб. — Но не позволяй прошлому заслонять будущее.

— Никогда, — твердо сказал Томми.

Они вышли на смотровую площадку, откуда открывался вид на всю верфь и на море. Внизу суетились рабочие, где-то звенел колокол, возвещая обеденный перерыв. Чайки кружили над стапелями, выкрикивая что-то свое.

— Знаешь, — сказал Джейкоб, обнимая Алисию за плечи. — Я иногда просыпаюсь и думаю — а не снится ли мне все это?

— Тогда пусть этот сон никогда не кончается, — ответила она.

Внизу, на причале, ее ждала шлюпка, чтобы отвезти на «Месть». Старый корабль стоял на рейде, гордый, черный, с серебряной меткой на носу — единственной данью прошлому, которую Алисия оставила.

Они поднялись на борт. Палуба блестела свежей краской, такелаж был туго натянут, пушки — начищены.

— Ты скучаешь по нему? — спросил Джейкоб.

— По «Мести»? — она провела рукой по планширю. — Иногда. По ночам, когда не спится.

— А по морю?

— Море всегда со мной, — она посмотрела на горизонт. — Оно в моей крови. Как и у тебя…

Они стояли на палубе, обнявшись, и смотрели, как солнце клонится к закату, окрашивая волны в золотой и алый. Где-то в порту матросы затянули старую песню о свободе, о любви, о женщине с черной меткой на руке, которая стала графиней и спасла свое королевство.

Она повернулась к нему, заглянула в глаза — серебристо-серые, чистые, как зимнее море, — и улыбнулась.

— Тогда будем помнить только хорошее. Обещаешь?

— Обещаю, — он поцеловал ее.

Вечером, когда близнецы уже спали, утомленные дневными приключениями, а звезды зажглись на небе, Алисия сидела в кресле у камина и читала письмо от Лили.

«Дорогая сестра, — писала Лили. — Эдвард уже ходит. Мы назвали его в честь отца, но он весь в тебя — такой же непослушный и упрямый. Мари передает вам привет… »

Алисия улыбнулась и отложила письмо.

—