Красный Сокол - Аврора Пайель

Я дрожу, и он прижимается лбом к моей груди. Сердце колотится как сумасшедшее.

– Я уже рассказывала тебе о стрельбе… Студент убил семь человек в соседней аудитории, а потом двоих в той, где пряталась я. И вот вроде бы все кончилось, но я так и не смогла с этим смириться.

– Чарли, никто и никогда не смог бы смириться с чем-то подобным.

– Нет, ты не понимаешь. В результате у меня появилось что-то вроде ОКР. Каждый раз, когда я оказываюсь в стрессовой ситуации… я не могу сдвинуться с места, пока не досчитаю до десяти.

Я отворачиваюсь от его обеспокоенного взгляда. На меня вдруг лавиной обрушиваются плохие воспоминания, и на глаза наворачиваются слезы.

– Н-не спросишь, почему до десяти?

– Так почему же? – с трепетом в голосе спрашивает он.

– Потому что денверский стрелок девятью пулями убил десять человек. Через несколько недель после случившегося, в конце июня, я попыталась вернуться к учебе, но не смогла. Меня всюду преследовал ужас. Я заперлась в университетском туалете и… Наглоталась таблеток, чтобы навсегда забыть.

– Мне очень жаль, Чарли…

Покачав головой, я грустно улыбнулась ему:

– Уже на следующий день фотографии, где я полуголая шатаюсь по кампусу, разлетелись по всему городу с припиской: «Денверская сумасшедшая».

Вестон вздыхает. Покачав головой, он прижимает меня к себе так крепко, как только может.

– Я приехала в Сиэтл, потому что там моя жизнь стала невыносимой. Куда бы я ни пошла, я слышала, как все вокруг шепчутся обо мне – меня стали стесняться собственные родители. Мне казалось, что весь город знает, все смотрели на меня косо. В итоге я закрылась дома и просидела взаперти все летние каникулы, пока Билл не предложил поехать с ним в Сиэтл.

– Почему ты молчала? Тебе нечего стыдиться. А если кто-то считает иначе, он не заслуживает места в твоей жизни. У меня все по-другому. Марк, нападения, угрозы… Это все моя вина. Иногда мне просто хочется убежать подальше от всего этого, забить и больше не пытаться все исправить.

– Помнишь, ты как-то сказал, что я похожа на своего брата? – тихо спрашиваю я, глядя ему в глаза.

– Неужели я сказал, что вы оба упрямые как бараны? – пытается разрядить обстановку Вест.

– Нет, что мы бежим, поджав хвост, – «каков брат, такая и сестра». Знаешь, мне было нелегко уезжать из Денвера. Бегство – это не оправдание слабых. Для этого нужны сила и мужество.

Я обнимаю его за шею.

– Вестон, от чего бежишь ты? Отчего ты так несчастен? Почему думаешь, будто я отвернусь от тебя?

– Ошибки прошлого.

– Расскажешь?

Он ухмыляется, садясь на кровать:

– На это уйдет полночи, а у меня были другие планы.

Я смеюсь, когда он опускает меня на матрас. Он ложится на меня сверху, опираясь на локти. Нежно проводит губами по моей груди, поднимаясь все выше. На мгновение замирает, глядя в мои зрачки, расширившиеся от желания.

Выпрямляясь, он коротко вздыхает. Я сажусь напротив.

– Ладно, слушай. В прошлом сезоне моя мама очень сильно болела, – наконец произносит он так, будто слова обжигают ему язык.

Я молчу, тянусь к его скуле и нежно глажу.

– У нее не было медицинской страховки, поэтому, чтобы покрыть расходы, я делал вещи, которыми не очень горжусь. История с Марком – это только верхушка айсберга. Когда люди говорят, что я нехороший человек, они правы. Я отморозок.

На его губах застыла печальная ухмылка. Впервые за все время, что мы с ним вместе, я вижу, насколько глубоки его раны. По его голубым глазам, замутненным печалью и раскаянием, я понимаю, что это не просто ссадины, но зияющие бездонные пропасти.

– Они неправы, – обрываю я.

– Нет, Чарли. Они правы. Стоило нам начать встречаться, как я навлек на тебя беду. Тебе опасно быть со мной.

– К чему ты клонишь?

– Ни к чему. Ты хотела знать правду – вот она. Это все.

– Вот и хорошо. Потому что даже не надейся: я тебя не брошу.

Я зажимаю его подбородок между указательным и большим пальцами, чтобы заставить посмотреть на меня.

– Моя жизнь, мой выбор. Я решаю, как и с кем мне будет лучше, понимаешь? Ты причина, по которой я встаю по утрам.

Он кивает, заговорщически улыбаясь:

– Ты властная штучка, Чарли Крофт. Если все мои неудачные решения и привели к чему-то хорошему, так это к тому, что ты сейчас сидишь на моей кровати. Я бы повторил все ошибки, лишь бы снова сделать так, и так, и так.

Он заканчивает свою речь короткими поцелуями. И прижимается ко мне всем телом, вынуждая меня лечь. Его губы скользят по моей шее, а руки стягивают то лишнее, что мешает нам слиться в одно целое.

Вестон изменил меня, мою жизнь. Я не представляю, как такое можно забыть, как можно притворяться, будто ничего не было? Нет, мы с ним связаны, и эти узы нельзя разорвать. Бурное течение несет нас к краю водопада, и, если упадет Вест, я полечу следом. То, что казалось только влечением, всегда было чем-то большим. Он часть меня, продолжение моего существа. И что бы ни решил Билл, ему нас не разлучить. Мы не можем быть друг без друга.

Прошлое настигнет

Чарли

Лекционный зал. Я сижу на самом нижнем ряду и тщетно пытаюсь конспектировать сегодняшнюю тему: лечение ожогов. Пара по физиопатологии длится почти полтора часа, а у меня в тетради всего пара строчек. Как же трудно сосредоточиться.

Лекции профессора Уильямса такие интересные, что обычно я слушаю, затаив дыхание, но сегодня я сама не своя. И это не связано ни с Вестом, ни с братом. После занятий у нас будет серьезный разговор, но это меня совсем не волнует.

Я в тысячный раз оборачиваюсь на двух парней, которые сидят несколькими рядами выше. Они все утро пялятся на меня, и это раздражает меня все сильнее. Почему они так смотрят? Кто это вообще? Кажется, мы с ними не знакомы.

Забеспокоившись, я вытаскиваю из сумки телефон. Преподаватель стоит совсем рядом – всего в паре метров. Я украдкой поглядываю на отражение своего лица в стекле. Все в порядке: ни пятен, ни застрявшей в зубах еды. Тогда почему эти парни на меня глазеют? Я снова оборачиваюсь, и от волнения у меня скручивает живот.

Неужели Ян и Джордж успели всем растрепать? Если так, то о нашем поцелуе в баре знали бы «хаски» или их знакомые. А этих парней я вижу впервые.

Одернув кофту,