Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

Селестра смеётся, прислонившись к моему плечу. Год назад она вздрагивала, если Тайр отходил к другому концу комнаты. Теперь следит за сыном внимательно, но не удерживает возле себя. В доме у южной дороги появились цветы, второй стол для писем и отдельная чашка Кайрена, потому что дядя бывает там часто.

Экипаж Верены появляется после полудня и останавливается за поворотом. Сторожский мальчишка дважды выглядывает на дорогу, потом прибегает ко мне и сообщает, что леди сидит там с поднятой занавеской и смотрит на часы.

В приглашении Селестра написала: «После первого удара». Верена въезжает во двор только когда башенный колокол отбивает час. Выходит без служанки, с корзиной варенья в одной руке и неровно перевязанным свёртком для Норы в другой.

— Можно войти? — Она останавливается на самой линии ворот.

Селестра подходит не сразу. Сначала забирает у Тайра повод пони, затем осматривает корзину и замечает, что ключа в замке нет.

— Я положила его в карман, чтобы дети не добрались по дороге, — Верена начинает искать и вытаскивает вместо ключа две ленты, ложку и записку с временем приглашения.

Бесса отбирает корзину, объявляет замок лишней выдумкой и уносит варенье вместе с защёлкой. Селестра отходит от ворот, освобождая проход. Других слов разрешения не требуется.

Возле скамьи Мила ищет потерянную ленту. Верена опускается рядом, находит её под колесом телеги и позволяет девочке самой вытряхнуть пыль. Потом Тайр усаживает гостью за стол и рассказывает, как пони мчался быстрее дядиной лошади. Верена уже открывает рот, чтобы уточнить, но Кайрен спрашивает, не случилось ли это во сне. Тайр возмущается, Селестра смеётся и подвигает Верене чашку.

Нору я передаю только после тихого вопроса. Дочь немедленно хватает гостью за воротник и пачкает молоком тёмное платье. Верена принимает у Бессы тряпку, вытирает пятно сама и спрашивает, куда потом отнести грязное бельё.

К вечеру Селестра предлагает ей остаться на ужин. Кайрен говорит с матерью спокойно, но за Тайра и Нору не отвечает. Верена остаётся ровно до того часа, который назвала Селестра, и перед отъездом спрашивает, можно ли приехать в следующий раз.

После обеда бывшие дети растаскивают мел по двору. Кто-то рисует крепость с синей крышей, кто-то — Бессину печь. Иви изображает зайца размером с сигнальную башню. Кайрен снова получается без крыльев, зато с Норой на голове.

Освин приносит из старой канцелярии обгоревшую доску. Когда-то к ней прикрепляли списки умерших. Бумаги давно сняты в архив суда, но на дереве остались следы гвоздей и тёмные прямоугольники.

— Выбросить пора, — говорит он. — Только доска крепкая. Жалко.

Иви перестаёт рисовать и спрашивает, зачем там висели имена. Мы не рассказываем детям про каждую ложь Морвеля, но и не придумываем красивую сказку. Я объясняю: раньше сюда записывали тех, кого считали умершими, иногда ошибочно, иногда нарочно.

— А можно написать, что они живые? — Иви тычет мелом себе в платье. — Чтобы не перепутали обратно.

Тайр предлагает прибить доску у входа и записать всех, кто уехал домой. Сразу возникает спор: только имена или ещё города, ставить ли даты, считать ли взрослых. Кайрен предлагает принести новую доску, потому что старая пахнет гарью.

— Старую оставим в архиве, — решаю я. — Новую повесим на стене. Имена будем добавлять после выписки, с согласия семьи.

К вечеру Освин уже закрепляет широкую светлую доску возле главного входа. Бесса держит лестницу, Кайрен спрашивает, нужна ли помощь, и получает от старика поручение не заслонять свет. Нора спит у меня на руках, прижав щёку к списку приглашённых.

Иви стоит перед чистой доской с куском мела.

— Чьё имя писать первым, хозяйка?

Я снимаю с её плеча третье заячье ухо, зацепившееся за пуговицу, и разворачиваю девочку к светлой середине.

— Твоё.

Эпилог 2 Через несколько лет

Иви пишет своё имя криво. Буква «И» наклоняется к воротам, последняя линия уезжает вниз, потому что Нора просыпается и отвлекает всех криком. Мы смеёмся, а Освин запрещает исправлять: первая запись должна остаться такой, какой получилась.

Через несколько лет её всё ещё видно под защитным лаком.

Доска занимает теперь почти всю стену возле входа. Одной не хватило; рядом повесили вторую, затем третью. На них имена тех, кто поправился и уехал домой. Некоторые строки совсем короткие, возле других указаны два города, потому что семья переехала. Даты ставят только с согласия, как мы решили в первый день.

После каждой выписки ребёнку предлагают самому выбрать: написать имя, попросить взрослого или оставить только первую букву. Никого не задерживают ради красивой церемонии. Иногда семья торопится к утреннему экипажу, и тогда кусок мела приходит с письмом через месяц. Бесса хранит такие письма в жестяной коробке и ворчит, если Иви выводит буквы слишком мелко.

Раз в год доски снимают, проверяют крепления и покрывают свежим лаком. Первую строку обходят самой тонкой кистью, чтобы не выпрямить кривую «И». Освин делает вид, что занят гвоздями, но каждый раз лично следит за этой работой.

Иви сама вписывает новые имена. Она приезжает каждое лето помогать в крепости, учится у Аделины и по-прежнему носит в сумке трёхухого зайца. Игрушка давно потеряла цвет, зато служит лучшим способом уговорить испуганного ребёнка выпить лекарство.

Реми работает в лаборатории помощником и спорит с поставщиками о чистоте соли. Мила ведёт родительские комнаты. Фер отвечает за дрова и так и не простил Освину ту первую неправильную поленницу. Они выросли не одновременно и вернулись не все, но крепость узнаёт каждого.

Я стою на западной стене и проверяю новую крышу сигнальной башни. Освин больше не поднимается выше второго пролёта. Он командует ремонтом снизу и утверждает, что хороший смотритель должен беречь колено, чтобы было чем предсказывать дождь.

Камень под ладонью тёплый. Там, где когда-то тянулись смоляные желоба, теперь проложены водостоки. Сухой ров за стеной зарос низкой травой; остатки смолы убрали ещё в первый год. Западный двор полон деревянных лошадок, мячей и сушащихся простыней.

Со стены видна вся долина. Несколько лет назад на этой дороге показался чёрный дракон. Я смотрела на него через закрытые ворота и была уверена: муж прилетел исполнить приказ и сжечь крепость вместе со мной.

Теперь чёрная тень скользит по склону только на секунду. Кайрен возвращается из корпуса, делает круг над башней и садится за внешней стеной, чтобы не пугать лошадей. К воротам подходит уже человеком, с дорожной сумкой и свёрнутой картой под мышкой.

Он не ищет меня по всей крепости. Спрашивает у Иви, где хозяйка, получает