Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

— Но я ведь не помню папу в колыбельке… И ты тоже.

— Зато он тебя помнит.

Поля ещё раз вздохнула, и её глаза стали такими несчастными-пренесчастными, что я сама едва не разревелась.

— Значит, ты считаешь, что мне всё равно нужно с ним общаться, да? Потому что он мой папа.

— Я считаю, что ты должна решать это сама. Но если ты перестанешь общаться с папой, я буду огорчена — это правда. Однако не надо делать это только ради меня. Сделай ради себя.

— Ради себя я пока не знаю, чего хочу. А он… уже ушёл?

— Нет пока, на кухне чай пьёт.

Поля, хмурясь, смотрела на экран телефона, где немым укором застыло пепелище сгоревшего приюта.

Первый «подвиг» Дэна всё-таки сработал. Пусть немножко, но сработал. Потому что если бы не это пепелище и кошечки-собачки, Поля бы думала дольше. Впрочем, она ещё ни до чего не додумалась — просто дело сдвинулось с мёртвой точки.

— Ладно. Возможно… — пробормотала она в конце концов. — Только не сегодня, хорошо? Сегодня я ещё не готова.

— Хорошо, — кивнула я, почувствовав облегчение.

80. Конкурент

Дэн

Про цветы я у Даши так ничего и не спросил.

А чего спрашивать? Всё ясно и без её ответов. Она ведь очень привлекательная женщина, самодостаточная, умная и харизматичная. Не удивлюсь, если на неё кто-нибудь положил глаз ещё до нашего своеобразного расставания, и теперь просто воспользовался случаем.

Кроме того, мне не хотелось что-то спрашивать при Лёшке, который явно думал, что букет прислал я. А я не присылал никаких букетов, потому что это пошло и банально. Накосячил — вот тебе букетик и украшение в качестве взятки. Ты же меня простишь, да?

В общем, я изначально не был уверен, что Даше придётся по нраву, если я начну слать ей цветы. С другой стороны, теперь, когда я увидел эту корзину и понял, что у меня есть конкурент, возможно, стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь. А то как-то нехорошо получается — этот неизвестный мужик будет Даше букеты дарить, а я — только ролики снимать про свои свершения? Нет, надо и мне сподобиться. Но так, чтобы это не выглядело слишком уж нарочитым жестом ревнивого почти бывшего мужа.

Пока я пил чай, Даша на кухню не пришла. Выглянула из Полининой комнаты, когда мы с Лёшкой уже топтались в коридоре, закрыла за нами входную дверь и попросила вернуть сына домой не позже восьми вечера, чтобы он успел поужинать, умыться и лечь спать в своём режиме. Я пообещал, и мы с Лёшкой отчалили.

Сегодня шёл, получается, пятый день моей голодовки — и испытанием оказалось не столько уже сама голодовка, сколько проблема не спалиться перед сыном. Лёшка-то хотел всего и сразу: и картошку фри, и наггетсы, и пиццу, и сахарную вату, и чипсы, и газировку. Совал мне свои предпочтения под нос, но я вяло отпихивался и говорил, что ничего не буду, потому что нельзя — пью кое-какие лекарства. Слава богу, сын ещё не дорос до того состояния, когда понимаешь, насколько странной звучит эта отговорка, и легко мне поверил. Тем более, что он наверняка не видел ролик с планом «подвигов» — обещал же мне не заглядывать в мой блог. И хорошо, что не видел. Для него это всё пока было слишком сложным и непонятным, он больше витал в облаках. Гораздо больше, чем Поля в его возрасте.

Мы сходили на всякие аттракционы в торговый центр — Лёшка полазил по стене на страховке, понырял в бассейн с шариками, покатался на машинках и с горок, полетал на тарзанке над матами, стилизованными под реку с крокодилами. В общем, развлёкся от души. Потом пообедали тут же, на фудкорте — точнее, Лёшка пообедал, а я пил надоевшую водичку и улыбался, слушая его птичий щебет. Затем пошли в киношку на мультик, где я чуть не уснул — то ли устал, то ли правда сюжет скучноват. Лёшке, впрочем, понравилось.

В конце дня сын раскрутил меня на сахарную вату и нового радиоуправляемого робота, и я повёз его, совершенно счастливого, обратно домой. Точнее, к Даше.

— Пап, когда ты вернёшься? — спросил Лёшка, когда мы уже подходили к подъезду. — Почти неделя прошла. Долго!

— Я же говорил тебе: мне может понадобиться много времени. Наберись терпения.

— Это сложно, — вздохнул сын. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? Ну, чтобы побыстрее.

— Можешь. Поддерживай маму во всём. И поменьше капризничай. У мамы тогда настроение будет лучше, и она меня скорее простит.

«Если простит», — подумал я, вспомнив корзину с букетом. Что же там за мужик такой ушлый? Только муж за порог — и он быка за рога. Предприимчивый товарищ.

У Реши спросить, что ли?

81. Катя

Дэн

На следующий день ближе к обеду я отправился в родительский дом — как и обещал, на день рождения Кати, своей младшей сестрёнки. Мама пыталась надавить на меня, чтобы я каким-то образом захватил с собой Дашу, Полю и Лёшку, но я отбрехался, хотя это и было нелегко. Проще бульдозер поднять, чем переспорить маму, однако ничего — справился.

У родителей царила праздничная атмосфера. Шарики, цветочки, улыбки. А я, шагая через порог, думал только о том, что мой подвиг с голодовкой ещё накануне стал геройством — когда я умудрился ничего не съесть при Лёшке, — а если я смогу продолжить в том же духе и сегодня, мне точно надо будет медаль на грудь повесить. Медаль за идиотизм, естественно.

Но как иначе? Два дня осталось. И главное, это уже почти не сложно. Есть совсем не хочется, только устаёшь быстрее и постоянно спать тянет.

— Боже, Дэн! — воскликнула мама, увидев меня, и схватилась ладонями за