Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

То, что мы замутили, и правда изрядно отвлекло меня от личных переживаний. Банально не было времени сидеть и жевать сопли.

Сразу после публикации ролика мне позвонили и написали несколько знакомых блогеров с вопросом, могут ли они тоже осветить эту историю. Я ещё накануне понял, что помощница Ирины Дроздовой зря ела свой хлеб — потому что «связи с общественностью», если говорить официальным языком, были налажены в «Хатико» из рук вон плохо. Впрочем, что я хочу? Зарплаты там — обнять и плакать, приют же существует на пожертвования. Все работают в основном «за идею», вот и не напрягаются лишний раз. На основные нужды денег хватало, волонтёров — тоже, за животными приезжали и разбирали их весьма бодро — чего ещё желать? А что Ирина сразу, как на неё начали наезжать, не стала это раздувать — ну так боялась, понять можно. Просто не ожидала она, что до такого дойдёт. Честные-то люди всегда подлостей не ожидают — она-то играла честно, в суде.

Вообще тот факт, что Дроздова выиграла суд, внушал мне сдержанный оптимизм. Значит, её оппонент из городской местной администрации не смог подкупить судью. Интересно, почему, но впрочем, это неважно. У нас на руках решение суда — значит, на стороне «Хатико» закон и порядок.

А с моей помощью эта история прогремит по интернету, как гром в ясном небе, и на стороне Ирины будут ещё и люди.

Многие недооценивают общественный резонанс. На самом деле он — страшная сила. И там, где правоохранительные и прочие органы шевелиться не станут, в случае с общественным резонансом всё иначе. Потому что сверху смотрят, контролируют, да и премию могут выписать. Чего бы не постараться?

В общем, я, конечно, ожидал, что реакция будет. Но она всё равно возникла неожиданно быстро — и ближе к вечеру Реша сказала, что Следственный комитет поручил разобраться в ситуации с поджогом приюта.

Конечно, это была ещё не победа. Далеко не победа. Но деньги на счёт приюта текли толстым ручейком, подписчики на моём канале росли в геометрической прогрессии, и мы с Ириной постоянно были в контакте — вместе со строителями утверждали план и смету.

В строительстве, если честно, я не разбирался. Но измученная и взбудораженная женщина почти не могла думать — вот и пришлось мне немного поработать её замом, раз уж вызвался. Вообще несколько секунд я думал сбросить эту обязанность на реального зама Ирины, но потом подумал, что лучше уж сам. Чего без дела-то сидеть? Да и в курсе я всё равно должен быть, потом подписчикам рассказывать.

За полдня мы распланировали далеко не всё — только само здание приюта. Оно практически повторяло сгоревшее — Ирина внесла лишь несколько уточнений, выстраданных ею в течение всех тех лет, что она там работала. Но несмотря на всё, обсуждения со строителями потребовали времени. Много времени.

В шесть у специалистов кончился рабочий день, ну а я просто чертовски устал. Устал настолько, что даже жрать не хотелось. Хотя пошёл второй день голодовки.

Жора шёпотом предлагал мне хотя бы пить сладкие соки с мякотью — мол, это же не еда, но там хоть какие-то калории есть, и желудок забьёт. Я качал головой: нет уж, если назвался груздем… Хотя от простой водички, которую я хлестал каждые пять минут, чтобы залить сосущую пустоту в желудке, уже хотелось выть и блевать.

— Ты только до обморока не доводи, болезный, — советовала Реша, откусывая от бутерброда с колбасой на моих глазах, из-за чего я мечтал её убить. — И не надо на меня так смотреть! Подвиг предполагает превозмогание. Нет ничего сложнее, чем не есть, когда рядом кто-то ест!

— Йес, йес, — пошутил я уныло, отворачиваясь. Жора был более деликатен и не жрал при мне, несмотря на своё имя.

О да! Из-за постоянного чувства голода и шутить я стал неудачно. По крайней мере шутка Жора-обжора точно не казалась мне смешной.

— У меня была девушка, — прогудел друг, когда совещание одновременно с Ириной и строителями закончилось, и мы сели пить чай. Я решил, что чай мне можно — вода с травой по идее не еда же? — Так вот, когда мы с ней расстались, она завела себе кота и назвала его Жорик.

— А потом кастрировала, — хмыкнула Реша, я закашлялся, а Жора взглянул на неё изумлённо.

— Откуда ты знаешь?

— Так это очевидно.

Мы с моим великаном переглянулись и решили не уточнять, что она имеет в виду. Здоровее будем.

74. Ромео

Дэн

Проснувшись утром следующего дня, я неожиданно осознал, что есть почти не хочется.

Нет, сытым я себя по-прежнему не ощущал. В желудке было сосуще пусто, а в теле — легко, будто я неожиданно сбросил на столько вес, сколько плотность. Просто я не чувствовал желания немедленно пойти к холодильнику и съесть оттуда всё, что смогу найти.

Прогресс.

У меня даже настроение чуть улучшилось. Конечно, не настолько, чтобы плясать и улыбаться, но вставал с кровати я в целом чуть охотнее, чем накануне.

Реша и Жора в студии в этот раз не ночевали — разбрелись по хатам. Первым на работу явился Жора — и сразу, как только увидел его, я понял: они с Решей поцапались.

Это было заметно по лицу. Жора в принципе всегда спокоен, но в подобные дни он вообще кажется замороженным, только в глазах вселенское уныние.

— Чай будешь? — поинтересовался я, щёлкая чайником. От кофе я по понятным причинам отказался в эти дни, оставался чай и водичка. — Извини, бутеров не предлагаю — сам возьмёшь.

— Угу, — ответил мне сразу на всё Жора и, громко вздохнув, с тихим шелестом опустился на один из диванов. В углу там лежал плюшевый сиреневый мишка, которого когда-то подарил нам один из гостей, заходивший снимать интервью — вот этого самого Мишку и сграбастал в объятия Жора, уткнувшись подбородком в сиреневую макушку. За неимением Реши, видимо.

— Ты её