Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— задумчиво отвечает Питер. — Я до сих пор их боюсь и жду какого-то подвоха. Жду, что кто-то захочет надо мной поиздеваться и смешать мои чувства с грязью. Из-за этого мне страшно кому-то открываться.

— Ты чувствуешь себя интровертом или экстравертом? Тебе действительно комфортнее одному? Или ты хочешь быть в компании людей, но боишься?

— Наверное… Хочу… Ведь… Одному мне… Страшно. Очень. Это мой страх. Остаться в полном одиночестве.

— Значит, должна быть какая-то причина, по которой ты избегаешь людей.

— Думаю, все дело в школьных издевательствах, — пожимает плечами Питер. — В том, как ко мне относилась Корнелия… Другие взрослые… Все…

— Может, что-то произошло гораздо раньше?

— Не знаю, миссис Лайонс.

— У любой проблемы откуда-то растут ноги. Ничто не проявляется из неоткуда. Все дети рождаются любопытными и стремятся к общению с людьми и изучению этого мира. А если кто-то из взрослых раз или два шлепнул ребенка по носу, накричал на него, потребовал что-то не делать и сказал, что это опасно, некрасиво или стыдно, то он хорошенько призадумается.

«М-м-м, а старуха-то истину глаголет, — с хитрой улыбкой подмечает Теодор. — Ноги у твоих проблем растут из далекого детства. Ответы на все эти вопросы нужно искать в нем. Вспомнить все то, что тебе неприятно, принять это как случившееся и сломать невидимые барьеры, которые ты установил в надежде спасти себя.»

— Не знаю, возможно вы и правы… — устало вздыхает Питер. — Но сейчас я уже ничего не хочу решать, выяснять и искать. У меня и раньше не было такого желания, а сейчас и подавно.

— В любом случае я советую тебе не избегать своих друзей и позволить им помочь тебе, — мягко советует Бриттани, держа Питера за руку. — Твои лучшие друзья не желают тебе зла. Они хотят облегчить твои страдания. Поскольку у тебя больше никого нет, то эти люди единственные, на кого ты можешь рассчитывать.

— Мне уже ничто не поможет. Ничто не поможет мне отправиться от смерти любимой девушки. Моей самой большой и истиной любви, которую больше никогда не найду.

— Позволь ребятам помочь тебе, Питер. Не бегай от них. Ты сейчас нуждаешься в них как никогда, хотя, возможно, сам еще этого не понимаешь. Думаешь, что тебе хорошо одному, но на самом деле страдаешь от того, что ты не можешь никому поплакаться в плечо и поделиться своей печалью.

— Они все равно ничем мне не помогут.

— Ты скучаешь по ним?

— Скучаю. Но видеть их не хочу.

— Не хочешь или боишься?

— И то, и другое.

— Поговори с ним. Не отказывайся провести с ребятами время, если они тебя куда-то пригласят. Вместе горе легче прожить, чем в одиночестве. И вообще, человек не может существовать в этом мире один. Ему нужен кто-то, кто будет рядом. И это необязательно должен быть муж, жена или ребенок. Бывают случаи, когда один друг станет для тебя ближе, чем десять таких. Когда только ему удается вдохнуть в тебя жизнь и показать, сколько всего в этом мире есть интересного.

— И что я им скажу?

— Все, что творится у тебя на душе. То, что вызывает в тебе смерть твоей девушки.

— Ее смерть вызывает у меня лишь одно – желание отправиться за ней.

— Я понимаю, дорогой, но уверена, что тебе станет легче, если ты перестанешь бегать от тех, кто хочет помочь тебе справиться с этой болью.

— Вы ничего не понимайте, миссис Лайонс, — качает головой Питер.

— Сделай так, как я тебе говорю, и тебе станет чуточку легче. А лучше обратись ко врачу, чтобы он оценил твое состояние и помог выбраться из этого болота.

— Я здоров. Мне не нужны никакие врачи.

— Нужны, милый мой. Учитывая, что в прошлом ты занимался самовредительством. — Бриттани бросает короткий взгляд на запястья Питера. — И до сих пор занимаешься, как я понимаю.

— Я в порядке.

— Между прочим, дочка рассказывала мне, что мать Маркуса, твоего отца, однажды покончила с собой из-за того, что страдала глубокой депрессией. Дело не в ее жизни, которая была более, чем прекрасной. Дело в том, что это была уже какая-то болезнь.

— Ну… — Питер пожимает плечами. — Она была больна, а я здоров. Хотя и несчастен. Меня сломали. Разрушили. И я больше не могу собрать себя заново, потому что часть пазлов безнадежна утеряна. Из-за этого картинка получается искаженной и неполной.

— Ох, все говорят, что они здоровы, когда им на самом деле требуется помощь. Никто не хочет признавать себя больным, даже если это очевидно.

— Я здоров, миссис Лайонс, — немного несдержанно и сухо отчеканивает Питер. — Я в порядке.

— Нет, Питер, тебе нужна помощь. То, что ты делаешь, – неправильно. И если ты вовремя не обратишься к специалисту, то можешь погубить себя.

— Мне не нужна ничья помощь. Я сам справлюсь.

«Блять, вот бабка-то пристала! — хмуро бросает Теодор, закатив глаза. — Так и хочется взять этот поднос и трахнуть ее по башке посильнее.»

— Это еще нигде нет никаких сведений о тебе, — подмечает Бриттани. — А если бы где-то была метка о твоих суицидальных наклонностях, то тебя вполне могли бы отправить на лечение в принудительном порядке. Твоя бабушка, кстати, стояла на учете в психиатрической клинике и несколько раз даже лежала там.

— Боже, миссис Лайонс, почему вы делайте такой акцент на том, что я больной? — раздраженно спрашивает Питер. — Неужели вы и правда считайте, что у меня не все в порядке с головой? Хотите сказать, я какой-то псих?

— Я не называла тебя психом.

— Я не болен, говорю вам еще раз. Со мной все в порядке.

— Ладно, парень, поступай как знаешь, — приподнимает руки Бриттани. — Это твоя жизнь, и тебе решать, что делать. Но потом не говори, что я тебя не предупреждала.

— Я больше не хочу ничего об этом слышать. Так что давайте, пожалуйста, закроем эту тему.

— Хорошо, Питер, как хочешь.

«Убей ее… — с хитрой улыбкой подзузыкивает Теодор. — Убей эту старуху… Трахни ее чем-нибудь тяжелым… А потом спали эту хату на хер. Это будет сделать проще простого, ибо здесь есть камин.»

Питер резко выдыхает и крепко сжимает руки в кулаки, изо всех сил